Обжигаясь и не чувствуя вкуса, шаман принялся торопливо хлебать густое варево из оленьей крови и внутренностей, в то время как Вааль, уперев подбородок в ладони, с умилением смотрела, как мужчина ест. Скорбно поджав губы, из своего угла за ними наблюдала Ненет. Нимало не смущаясь старшей товарки, Вааль обвила руками шею мужа и стала целовать.
– Может, поспишь перед дорогой? – ластясь, точно кошка, и заглядывая Каготу в глаза, пропела искусительница.
Она была теплая, уютная, в спущенном до пояса меховом комбинезоне. Кагот ощутил под рукой ее упругую молодую грудь, и острое желание захлестнуло его. Однако шаман справился с наваждением, сохраняя решимость прямо сейчас отправиться к реке и призвать на помощь духа Белого Камня. В голове мелькнула мысль, что, может быть, Дух Камня специально подсылает к нему Вааль, испытывая его твердость.
– Духи не любят лентяев, – отстраняя прижавшуюся к нему юную женщину, снова повторил Кагот.
– Мне холодно, я боюсь спать одна, – принялась капризничать Вааль, но шаман посмотрел на нее так, что женщина тут же юркнула в полог.
Победоносно усмехнувшись, Ненет стала убирать со стола. Кагот поднялся и, не глядя на старшую жену и не перебросившись с ней ни единым словом, направился к дверям. Поправил звенящую подвесками парку, снял с крюка небольшой, размером с лепешку, бубен, сунув, чтобы согреть, под подол длинного шаманского одеяния, поднял колотушку и вышел из юрты.
Над тихим стойбищем низко склонилась белая луна, собаки, люди – все спали. И только олени беспокойно перебирали копытами в невысоких загонах из вложенных одна в другую нарт. Ступая по упругому мху, Кагот прошел по становищу, миновав чистую юрту, из которой доносилось похрапывание сморенных его камланием односельчан, и двинулся к реке. Дух Реки был особенно по-доброму расположен к оленным людям, посылая его народу отборную жирную рыбу. Спустившись к берегу, Кагот достал из-за пазухи согретый его телом бубен, обошел Белый Камень, опустил на лицо сдвинутую на лоб маску – морду медведя. Обернулся молодым Умкой и, привалившись к холодной гладкой поверхности, стек по камню спиной. Сев на землю, свесил голову на грудь и принялся медленно и размеренно ударять в туго натянутую кожу бубна.
