Кагот поклонился Старику, коснувшись пальцами черной пыли, и, выпив из бубна оставшуюся кровь врага, повернул назад. Поднялся наверх по усыпанной светляками, похожей на лыжню дороге к Белому Камню, стал обходить вросшее в землю основание его и увидел привалившуюся к валуну женщину из тех, которые обитают на Большой земле. Не обманул Старик, правду сказал! Шаман склонился к посланнице Духов, тронув ее за лицо. Женщина распахнула глаза и в ужасе вскрикнула. Тогда опьяненный кровью врага Кагот зажал ей лапой рот и сделал то, что завещал ему Дух предков.
Когда вернулся в стойбище, собаки подняли бешеный лай, свирепо бросаясь на женщину, которую шаман нес на руках. Выскочивший из юрты Илька увивался рядом с Каготом, заглядывая в лицо бесчувственной незнакомке, и, касаясь ладонью ее огненных волос, в восхищении цокал языком. На собачий лай выглянули из юрт и другие обитатели стойбища. Проходя мимо заинтересованно вытягивающих шеи мужчин и женщин, Кагот с достоинством пояснял:
– Духи послали нашему роду великую Мать. Великая Мать родит великого шамана, великий шаман заменит меня, когда настанет время уходить.
Шаман прошел через стойбище и, плечом отклонив полог, шагнул в юрту. Обе его жены были здесь – старшая варила еду, младшая шила из выделанных шкур нарядную парку. Вааль вообще была большая модница и только и думала, что о нарядах. Увидев Кагота, Вааль радостно вскрикнула и вскочила на ноги, но, заметив, что он пришел не один, так и осталась стоять, не приближаясь и наблюдая, как муж проходит к спальному пологу и укладывает на ее место женщину, которую принес с собой. Ненет сразу же бросила стряпать и подошла к спальному пологу, склонившись над незнакомкой.
– Воды согрей, – распорядился Кагот, глядя на старшую жену. – И помоги ее раздеть.
– Кто она? – ревниво осведомилась Вааль.
– Великая Мать.
– Зачем она здесь? Она здесь будет жить?
