– Кру-у-уть, – невольно вырывается у меня, и я снова ловлю на себе раздражённый взгляд застенчивого мальчика. Он теперь единственный, кто, зябко поёживаясь, стоит рядом со мной.
Салия спокойно входит в башню. Я жду, когда где-нибудь внутри снова загорится свет, но ничего не происходит. Вместо этого в один миг ослепительно яркий свет появляется позади башни. Симметричное море огней освещает квадратную, аккуратно подстриженную лужайку, которая до этого полностью ускользнула от моего внимания.
– Там что, под землёй пещеры для сна? – удивлённо спрашиваю я.
– Что ещё, – шипит кто-то позади меня, а затем на поляне позади с шипением распахивается современный гидравлический люк. Его дверца откидывается далеко назад, Салия машет рукой. Она даже улыбается, если я правильно вижу на таком расстоянии.
Демир Фаррон снова что-то ворчит. На этот раз я уверена, что он тем самым выражает одобрение. Кажется, это самое крайнее проявление чувств, на которое он способен. Зато Пегги Рингвальд восторженно повисла у него на руке и, сияя, обратилась ко всем с речью.
– Жители башни, прошло много времени, но у нас есть новая Хранительница Теней. Давайте торжественно примем её в ряды Смотрящих в ночи!
Я позволяю себе заразиться их ликованием. Правда, я замечаю, что аплодисменты звучат ещё тише, чем в случае с Деми и с предыдущей группой из Жёлтой башни. Мне снова приходит на ум то, что Бену сказал о Смотрящих в ночи: «Я из башни Смотрящих в ночи. Мы делаем своё дело, а они – своё. Ты сама всё увидишь».
Наверное, дело в том, что в этой башне живёт меньше всего учеников по сравнению с другими. Хлопают и кричат, скорее всего, именно они. Ну ладно, фан-клубы есть везде.
Тем не менее я рада, что мы снова начинаем движение и довольно быстро уходим отсюда. С тех пор как зашло солнце, на улице с каждой минутой становилось всё холоднее и неуютнее. И этот Фаррон с его пронзительным взглядом показался мне просто жутким.
Остались только мой бледный спутник и я. Четыре башни, пять претендентов.
– Это ведь не как в игре «Музыкальные стулья», правда?
Шутка вышла так себе, сама это понимаю. Застенчивый мальчик на неё вообще никак не реагирует. Он упрямо смотрит на дорогу перед собой и тихо бормочет что-то себе под нос, как будто пытается повторить заученный наизусть текст.
А у меня не проходит ощущение сжавшегося где-то в районе желудка комка. Я воображаю, как глаза Демира Фаррона следят за мной. Интересно, что он преподаёт? Тяжёлую атлетику? Судя по его внешнему виду, из него бы вышел отличный прокурор. Но вряд ли он мог бы стать чьим-то любимым учителем, которому по-настоящему доверяют.
– Как хоть тебя зовут? – пытаюсь я снова заговорить с моим нервным товарищем по несчастью. Он испуганно поднимает на меня глаза:
– Кельвин, – заикаясь, произносит он и быстро снова опускает голову. – Меня зовут Кельвин, – добавляет он, но эти слова он бормочет уже куда-то в свой ворот. Он так и продолжает что-то тихонько мямлить.
Не могу удержаться от тяжёлого вздоха. Следующий этап пути затягивается. Ветер усиливается. Когда мы покидаем поляну и идём по узкой тропинке к берегу, влажный холод начинает проникать мне под одежду. Волны тихо плещутся о скалы, и я снова удивляюсь. Озеро, похоже, намного больше, чем я думала. Мне бы очень хотелось увидеть, как оно выглядит при свете дня. Сейчас, вечером, большая его часть окутана дымкой и туманом. Вдоль обрывистого каменистого берега растёт камыш и тростник. Мне становится страшно. Что мы вообще здесь делаем? Кажется, я единственная, у кого по спине от страха бегают толпы мурашек.
Под предводительством Рингель и длинноволосого блондина в плаще мы заходим на шаткую деревянную пристань. И только теперь я замечаю в воде возвышающуюся четвертую башню. Словно погасший маяк, она стоит в центре малюсенького скалистого островка, фактически каменной шхеры, примерно метрах в десяти от берега. Мне ведь туда не надо, правда? И честно говоря, мне становится совершенно всё равно, что обо мне и моих способностях думает папа или Зои. Эта башня привлекает меня ещё меньше, чем серебристая. Она действует на меня отталкивающе. Я всё больше склоняюсь к мысли, что жить в палатке, разбитой около абрикосового дерева, растущего рядом с развалинами пятой башни, – не такая уж плохая идея. Или просто-напросто могу спать на диване… А днём буду учить уроки или отдыхать, устроившись уютно среди камней старой башни. Я неуверенно оборачиваюсь. И натыкаюсь взглядом на очень серьёзные лица. Девочки с факелами обгоняют нас, но на их лицах тоже нет ни тени улыбки. Все выглядят очень сурово. А я так и не увидела, чтобы к нам где-нибудь присоединился мой папа. И что теперь делать? Чего они ждут от меня? Надо было слушать внимательнее. А потом можно будет переехать в другую башню? Ещё раз постучаться в их ворота? Жить в башне на крошечном скалистом островке посреди озера – это просто ужасно. Особенно когда от воды поднимается туман. И ночью.
