– Исправь, – предложила голограмма.
На экране выпало меню «Варианты смеха». Их было около ста.
Я слушала их по очереди. Но всё не то.
– Ты с кем разговариваешь? – раздался мамин голос из коридора.
– Ни с кем.
Я захлопнула ноутбук. Горячий шар накрыл меня с головой.
– Давай спать уже, – раздалось из-за двери.
– Сейчас лягу. Спокойной ночи!
Бу-бух… бу-бух… бу-бух… – раздавалось изнутри меня.
Мама наконец ушла. И я опять открыла комп.
– И снова привет! – бодро откликнулась машина.
– Почему люди не понимают друг друга? – спросила я.
– Хороший вопрос. Ты правда хочешь ответ?
– Давай.
– Можно начать с Вавилонской башни. И сказали люди: «Давайте построим себе город с башней до небес, чтобы прославить свое имя и не рассеяться по всей земле». Но Господь решил усмирить их гордыню и смешал их языки, чтобы они перестали понимать друг друга.
– Но мы все-таки понимаем.
– Учимся понимать. И это долгий процесс.
– А можно без всяких легенд? Можно просто сделать так, чтобы тебя понимали.
– Можно. Но это тоже долгий процесс. И, знаешь, не каждый захочет, чтобы его понимали. И ты не захочешь понимать каждого.
– Чертова заумная машина!
– Ты сама мне выбрала статус «Эксперт».
– Не разговаривать же мне с дураками.
Он засмеялся. И мне показалось, что этот смех ему подходил лучше.
– Я посмотрела последний Vyrvel, – сообщила я. – Какая примитивная чушь!
– Он сделан по определенным сценарным законам, которые обычно работают.
– Не знаю я ваших законов! Но даже я могу сказать, что дальше будет.
– Это фастфуд для мозгов. А ты умная, – откликнулся мой эксперт.
– Машина признала меня умной. И на том спасибо. Кстати, у тебя статус «Просто живу». Что бы это значило?
– У меня такой статус?
– У того, с кого ты сделан.
– Это может значить все что угодно. От «Я не знаю, что написать» до «Ты счастливая».
– Я?
– Столько людей жило до тебя, и сколько будет жить после. И только ты и не так уж много других живут именно сейчас.
– Ого! Здорово ты завернул.
– Видишь, я быстро учусь.
И мы засмеялись хором.
– Ну как меня не любить? Я идеальный собеседник.
И мы опять вместе засмеялись.
А потом наступила пятница.
Я ждала у его стола. И в голове вертелось: «Слушай, у меня пригласительные. Не хочешь со мной сходить? Там будут актеры…»
Он подошел.
– Чего здесь стоишь? Это мое место.
– У меня… Да, конечно. Сейчас уйду.
– Вот и иди! Не отсвечивай!
Я вернулась на свое место. Все это надо было как-то обдумать. Или поговорить с…
Пришло сообщение от мамы: «Я распечатала и положила пригласительные тебе на стол».
«Спасибо. Я не пойду»
«Что случилось?»
«Ничего. Просто я посмотрела Vyrvel. Идиотский фильм».
«Ну слава богу! Я все думала: что ты там нашла? Ты же у меня умница. Я люблю тебя».
Моему отцу
Пульс – в норме, дыхание – в норме, давление – стабильно: зеленые цифры мерно мигают на мониторе в верхнем правом углу. Ты же биолог, Нин, ты знаешь, как все это важно. Хорошо, что догадалась проглотить капсулу. Сделала бы это раньше, было бы еще лучше: не потеряла бы столько времени. И кислорода. В истерике всегда тратится кислород.
Вот они, цветные нашивки с капсулами у подбородка, мне их не видно, но если склонить голову набок, я смогу достать: справа зеленая – обезболивающее – и желтая, теперь пустая, – успокоительное; слева – красная. Про нее пока думать не буду.
Например на Криса.
И еще на то, чтобы сохраниться.
Сканер щелкает, в правом нижнем углу загорается уведомление: «Запись завершена». Значит, очередная порция памяти считана и переписана на жесткий диск. Снова щелчок, уведомление: «Процесс сканирования запущен». На темени, под капюшоном термокостюма, начинается приятное покалывание. Как массаж тонкими, нежными, но цепкими щупами.
До чего же странно, что это происходит со мной. Не с космическим волком, накопившим за долгую жизнь столько событий, что нужно всё сохранить и передать потомкам. И даже не с вундеркиндом каким-нибудь – восьмисотым, типа Криса. А вот со мной – Ниной Безбородовой, старшеклассницей пятнадцати лет. Кажется, сканер закончит через минуту и с удивлением такой: что, это все?
Зато теперь я точно знаю: если долго чего-то бояться, оно обязательно случится. Признайся же наконец: этого-то ты и боялась. Вот этой абсолютной пустоты за лицевым иллюминатором скафа. Черноты. Равнодушного космоса. Собственного дыхания в наушниках, в которых больше не будет живых голосов. С детства боялась. Когда прочла тот злосчастный рассказ. Я тогда мечтала стать астроразведчиком, читала всё подряд, в том числе старинную фантастику. Рассказ назывался, кажется, «Калейдоскоп», он всего-то три странички, а я после него ходила как замороженная, серьезно загрузилась на тему худшей смерти в космосе. Представляла, что делать,
