Я чувствую, как что-то дергает меня за плечо, оборачиваюсь – Олли. Толстой, неуклюжей в скафе рукой он пытается удержать меня. Во мне плещется злость, алая и горячая, кидается мне в лицо:
– Да отцепись ты! Надоел! Не лезь ко мне больше! Слышишь!
Толкаю его в грудь со всей силы, чтобы его вдавило в борт, а сама выворачиваюсь из-под его руки. Успеваю увидеть, как он нелепо размахивает руками, не то защищаясь, не то ловя меня за вторую руку, старается дотянуться, хватается за мой трос – и начинает стремительно удаляться – потому что это я сама начинаю стремительно отдаляться, отлетать от корабля со скоростью моей ярости.
– Трос! – последнее, что слышу в наушниках. – Нина, трос!
И чернота.
Я вздрагиваю и прихожу в себя. Неужели заснула? Бросаю взгляд на монитор – физические показатели в норме, только пульс слегка шалит. Значит, это был сон. Но до чего же яркий! Как будто заново пережила все это – последнее перед тем, как ухнула в истерику, из которой выкарабкаться удалось только с желтой капсулой. Нет, Нина, тебе не быть астронавтом, дед был прав. С такой-то нервной системой. Впрочем, тебе уже никем не быть.
Датчик кислорода по-прежнему мерцает желто-зеленым. Сканер тихонько работает. Уже записаны первые три периода – считай, девять лет жизни. Осталось еще два. Совсем немного. И самое важное – это финал: там я увижу Криса.
С его появлением жизнь в лагере перевернулась – она стала строиться вокруг него. Куда шел Крис, там были все. Внутренний чат разрывался – разговоры были только о Крисе. Все стали бредить космосом. Он был звезда, всеобщий любимчик. У него была только одна слабость, которая всех умиляла, и разве что Олли он умудрялся этим раздражать: Крис постоянно что-то терял, всякие мелочи – ручки, планшеты, блокноты. Вещи как будто не держались у него, они сыпались, а он этого и не замечал. В лагере это стало своеобразным соревнованием – кто сколько вещей подберет за Крисом за день.
А Олли бесился. За столом ворчал, что какой же из него командир, если он такой рассеянный. Командиру внимание важно прежде всего! Но тут Олли был неправ: во всем, что касалось космоса, Крис был сама внимательность и аккуратность.
В общем, все были заняты Крисом, но я сказала себе, что меня это не касается. Мне до космоса нет дела. И звездных мальчиков я терпеть не могу. Поэтому я видела его только в столовой. Встречая меня, он всегда улыбался. Он вообще всем улыбался. Но после ужина, когда народ шел на берег, к костру, я уходила в комнату.
– Нина, Нинка, проснись, у тебя резинка есть?
– Что? Какая резинка?
– Обычная, для волос, – есть?
Даша стояла перед своим рюкзаком и вышвыривала оттуда вещи. В комнате было темно, она подсвечивала себе фонариком.
– Дашка, три часа, ты думаешь вообще? Зачем тебе резинка?
– Волосы собрать, моя порвалась. В скаф с распущенными нельзя.
– Какой скаф? Ты обалдела совсем…
– Крис сейчас будет погружение проводить.
– Погружение? Куда?
– В озеро. Симуляция работы в невесомости.
– Ты правда с ума сошла. Полезешь в озеро ночью?
– С Крисом – да!
Сон уже пропал. Я выдала Даше резинку и потащилась на озеро. Не знаю, что меня потянуло.
Я думала, там опять будет толпа. Но был один Олли. На траве валялись два пустых скафа – большие, белые, как куклы. Олли возился у одного, Даша взялась за второй. В стороне, в траве что-то металлически поблескивало, я пригляделась: акваланги.
– Есть легенда, что тут целый город ушел под воду, – говорила Даша, в тишине ее голос звучал глухо.
– Ерунда, тут каждый день погружения. Если бы что-то было, давно бы нашли. – Олли оставался занудой.
От берега послышался тихий кашель – подошел Крис. Он был в гидрокостюме, поэтому почти незаметен.
Было темно, прохладно – полчаса до рассвета. По воде стелился туман.
– Ты все-таки пришла! Я столько раз говорил Даше, чтобы она тебя пригласила, где ты все это время пряталась? – Крис тоже заметил меня. И как будто обрадовался.
Я смутилась.
– Она меня не приглашала. Я за компанию.
– Да, конечно, ты же биолог, – усмехнулся он. – Космос тебя не интересует.
Я смутилась еще сильнее.
Даша прыгала, влезая в скаф, Олли ей помогал.
– Третьего скафа нет, – сказал Крис. – Но есть гидрик. Хочешь? Просто искупаться.
– Я вас на берегу подожду.
Он посмотрел странно. Будто не верил, что я могу ему отказать. Даша и Олли уже залезли в скафы и неуклюже входили в воду. Скафы сзади были совершенно одинаковые, большие и дутые, как будто сделаны из сладкой ваты. Мне стало смешно.
– Почему смеешься? – спросил Крис.
– Скафы такие нелепые.
– Да, они слишком тяжелые здесь, на Земле. Они для других условий. Поэтому здесь я предпочитаю простой гидрокостюм. Особенно на первых практиках в невесомости. Эффект сильнее. Ты как будто чувствуешь космос кожей.
– Космос? Ты хотел сказать, воду?
Он не ответил, закашлял. Потом сказал:
– Давай ты все-таки пойдешь со мной? Я кое-что тебе покажу.
– Затянешь меня на дно, как водяной? – Я усмехнулась.
– Нет. – Он отвечал абсолютно серьезно. – Просто я люблю космос. И хочу тебя с ним познакомить.
– Космос там. – Я кивнула на уже мутнеющее небо.
– Космос здесь. Он всегда рядом.
