Мне мыши библиотечные как то ближе, я сам книжный червь. По-
этому в таких местах страшно немного. Время от времени прижима-
ю левую руку к корпусу – прошу успокоения у стального Вальтера.
Он отвечает приятной тяжестью.
Сидим, ждём, когда поджарят и подадут, со свежими лепешками,
луком, узбекским салатом "ачук-чучук", и не заявленном в меню ро-
ем жужжащих мух.
А вот на ту вон пару джигитов через два столика, я давно внимание
обратил. Почти сразу как вошли во дворик шашлычной. Из-за Веро-
никиной внешности мне вечно приходится крутить башкой во все
стороны, как это делают профессиональные телохранители, стерегу
мою киску. Играюсь. Знаете, президента Рейгана подстрелили не в
мою смену.
Объект прямо на "двенадцать часов". Всем готовность номер один.
Подозрительных - двое. Один сидит к нам спиной. Второй, рыжий
с веснушками, узбек-альбинос, редкий выродок, смотрит, не отрыва-
ясь на Веронику. Раздевает её наглыми, тупыми глазами верблюда.
Ладно, сука, пускай себе слюни, такое ты не скоро снова увидишь.
"Только сиди смирно и кушай, дарагой, кушай!"- молю его про се-
бя.
Очевидно, от этих попыток мягкого гипноза, моё лицо приобретает
вид "лох в панике". Испуганный ястреб.
Альбинос медленно вытирает пасть углом скатерти с пятнами в сти-
ле "брачная заря некрофила", и походкой "я ябу алибабу", подплы-
вает к нашему столику.
Он явно вкладывает всю свою мужскую харизму в следующую на-
стоятельную просьбу: "Э, сестрамджан, пайдем пместе пасидим-гава-
рим, атдыхаем, ды!" Его лицо тепло озаряется улыбкой когда-то
принёсшей сталинскую премию актёру из фильма "Свинарка и па-
стух".
На меня – ноль внимания. Мне всегда так оскорбительно, когда на
меня смотрят как на пустое место. Ну не похож я на мастера спорта
по дзюдо, так что теперь об меня ноги надо вытирать? Не мастеров
спорта надо бояться, а вот таких тихих, мелких очкариков, поверьте.
Очень агрессивный мстительный тип. Ходячий инкубатор маньяков,
педофилов и лиц, практикующих моральный промискуитет.
А этот токующий бабуин ещё и под локоть её тянет со стола. Неи-
зящно эдак тянет. Я уверен, что насиловать мою девочку здесь они,
конечно, не станут, но увидев перепуганные насмерть глаза Верони-
ки, резко хватаю его за плечо. Пусть я лучше умру в бою, чем допу-
стить даже отдалённую возможность такого унижения.
Не смотря на мой красноречивый и довольно грубый жест, рыжий
не удостаивает меня взглядом, а просто бьёт локтём в скулу. С лен-
цой.
И ловко так, пидрила, бьёт, аж звенеть начинает в ушах.
Вот этот отупляющий звон и животный какой-то взгляд Веронички
моей и довершают все дело. Когда у вас в руке копье – все мысли на
его острие.
Вальтер прыгает мне в руку, он уже давно ждёт, когда я о нем вспо-
мню, и я истерично ору: "Ссуккааа!"
Альбинос, наконец, удостаивает меня вниманием, и я, вытянув
вперёд руку с вальтером, несколько раз стреляю с очень близкого
расстояния. Прямо ему в лицо. Практически в упор.
Пок-пок-пок, рвется на волю сжатый газ. Я, кажется, даже слышу,
как дробинки разрывают веснушчатую плоть его плоской физионо-
мии потомственного землепашца. Все вдруг становится каким-то ти-
хим, заторможённым.
Не думаю, что выстрелил бы без наркоза, под которым тогда жил
круглыми сутками.
На его бледной, как и полагается быть у рыжего, роже, среди раз-
мазанных веснушек - три черные дырочки. Малюсенькие. Похожи
на микроскопические синяки с углублениями посредине. Крови - ни
капли.
"Интересно, почему не идёт кровь, как странно, странно!" - думаю
я, хватая в охапку Веронику.
Мы рвём со всех ног к проходящей неподалёку трассе. "Проспект
Дружбы Народов" - называется.
Там, наконец, удаётся использовать Вероникину жгучую внеш-
ность на пользу человечеству, и мы легко ловим такси. Мчимся на
квартиру фирмы. Надо оправиться от шока.
Я не Рэмбо, пацаны, стреляю днём в лицо посетителям шашлыч-
ных крайне редко.
И только в такси, когда Верон вдруг спрашивает, успел ли я запла-
тить за шашлык, наступает разрядка и меня начинает трясти нерв-
ный, похожий на истерические всхлипы смех.
Как хорошо, что есть явочная квартира Рэнк Ксерокс.
Первое что делаю по приезду, это закрываюсь в туалете, кладу леву-
ю ногу на правую руку и начинаю кропотливо нащупывать жилу.
Весь сгиб уже изрешечён проколами, и найти место для укола среди
искалеченных тупыми иглами "кровеносных сосудов" все труднее.
Раньше были трубопроводы типа Уренгой-Памары-Ужгород, а
сейчас
какие-то
стеклистые
трубочки,
не
толще
комариной
личинки-мотыля.
Вероника в это время жарит один из своих навороченных омлетов.
Омлет "по-блядски" - это её собственное название. Веронике кажется
что "омлет по-блядски" звучит так же как "макароны по-флотски".
Она мурлычит песенку из ранней Агузаровой на кухне. Вероника
притащила сюда из дома какую-то посуду и даже повесила
занавесочки.
С шашлыком мы обосрались, так что придётся довольствоваться
омлетом и сексом на сладкое. Сразу надо было сюда ехать и не ебать
мозг.
Секс выходит скомканный, нервный, мы как будто прячемся друг в
друге, ища защиты от зла. У вас бывало такое? Да, вижу, вижу, и вы
хлебнули горюшка.
