Куликово было местом романтических свиданий, интриг, состязаний в остроумии и драм подросткового периода. Жизнь при дворе какого-нибудь Людовика Надцатого вряд ли была насыщенней, чем эта, которая нет-нет да и вторгается без предупреждения в какой-нибудь из сегодняшних снов. Здесь собирались из разных школ, выясняли отношения, мирились, ссорились. Здесь сталкивались различные группировки, происходили драки и перепалки наподобие тех, что озвучивали древние улицы Вероны. Всё разыгрывалось на глазах у других подростков, бурно реагирующих свистом, хохотом, выкриками и даже аплодисментами.
Вдали высился тёмный, внушительный и мощно укреплённый, как Рейхстаг, Дом профсоюзов. Мама по долгу службы нередко посещала его, а мы с одноклассниками ошивались там по вечерам на аллейке перед площадью. С закатом здание напоминало античный театр, и всё, что происходило на аллейке, смотрелось как театрализованное представление.
Говорили, что после войны Куликово было довольно мрачным местом, где ранним утром и поздним вечером опасались ходить из-за ожесточённых пацанских драк стенка на стенку. И называлось оно «Куликовское кладбище». В наше время на Куликовом уже было красиво, цивильно, росли ели, цвели клумбы, находился роддом, и на вопрос, откуда я взялась, мама отвечала, что с Куликова. Про Куликово я слыхала от взрослых в связи с битвой, но поскольку исторические подробности мне были ещё неведомы, я считала, что поле называется Кулаковым, и была убеждена, что родилась в разгар кулачной битвы.
С наступлением сумерек аллейка стала заполняться подростками. Они занимали группками скамейки, играли на гитаре, курили, травили анекдоты.
Мы сидели на нашем месте и ждали своих.
– Йокаламене! Ты глянь, что творится! – вдруг присвистнула Курица, затушив окурок и тыча пальцем в просвет аллейки.
Мы повернули головы и в неверном свете фонарей увидели Бублик, цокающую на высоких каблуках, в блестящей юбке с переливающейся майкой. Её колеблющаяся фигурка в ореоле блёсток выглядела фантасмагорически.
Мы ахнули.
Бублик подошла и скромно остановилась у скамейки.
– Ну, ты даёшь! – подивилась Ритка.
– Пока некому, – брякнула Курица. – Щас придёт.
Было видно, что настроение у неё резко переменилось. Как пить дать она подумала, что такая краля может запросто отбить у неё Юрочку. Мы с Риткой давно уже раскусили её ревнивую натуру и усмехнулись.
– Ты чего? – толкнула я Курицу в бок.
– А ничего. Вот Сабоня твой пожалует, тогда сама и посмотришь, чего.
– Вот стерва! – выругалась Ритка, закуривая.
К кому это относилось, мы так и не успели выяснить. Из-за деревьев вырисовались Сабоня, Сокол и Чебурек.
– Привет, ромашки!
– Привет, огурцы!
– Что-то я смотрю, у нас тут иллюминации прибавилось, как на Новый год! – сострил Сокол, оглядывая Люську.
Бублик робко улыбнулась и покосилась на Сабоню. Сабоня даже не взглянул в её сторону. И в мою тоже. У нас это продолжалось уже год, с того момента, как он пришёл к нам в класс. Мы не здоровались, не разговаривали, даже не смотрели друг на друга при встрече, только искоса переглядывались. Со всеми остальными Сабоня был мил и разговорчив, любил пропустить анекдот и посмеяться хорошей шутке. А со мной как воды в рот набрал.
– Ну, что? Как тут всё? – спросил Сокол, пытаясь завязать беседу, которая никак не завязывалась.
– Всё спокойненько, – ответила Ритка, затягиваясь сигаретой. Только она так красиво умела затягиваться, а потом выпускать дым.
Ритка могла бы запросто задать тон разговору, но почему-то не пожелала это сделать. Она по-прежнему картинно выпускала кольца, заставляя всех тупо смотреть, как они таяли в воздухе. Говорить было явно не о чем. Я быстро смекнула, в чём дело. Она просто хотела, чтобы они поскорей убрались вместе с Сабоней, до того как Курица предпримет попытку свести его с Люськой. Вот что значит настоящая подруга!
Курица нахохлилась и никак не могла взять инициативу в свои руки. Когда она злилась, мозги ей отказывали.
Мальчишки потоптались ещё немного, перебросились парой слов и, попрощавшись, ушли.
Я торжествовала.
– Куда ты, думаешь, они двинули? – спросила Курица Ритку.
– Да никуда. По домам. Холодно уже.
Бублик продолжала стоять, освещая скамейку.
– Бублик, не маячь, – сердито прикрикнула на неё Курица.
Люська удивлённо заколебалась феерическим сиянием.
– Да сядь же ты! – вдруг резко скомандовала Курица.
Люська от неожиданности чуть не подвернула ногу и плюхнулась на скамейку.
Курица встала прямо перед ней, подбоченясь:
– Слышь, ты, Золушка, откуда такой прикид?
Люська взглянула на неё исподлобья.
– Выкладывай! Я же не адиётка. Не слезу с тебя, пока всё не расскажешь.
Люська всхлипнула.
– Курица, чего ты к ней пристала? – возмутилась Ритка.
– Не мешай! – зыркнула она на Ритку и повернулась к Люське. – Колись давай, кому сказала! Бекицер!
Люська разрыдалась.
– Тише, Люсенька, не плачь, – с лёгким злорадством продекламировала я.
Ритка укоризненно посмотрела на меня:
– Да, ладно тебе…
Курица тем временем не отступала, вытаскивая из Люськи подробности появления прикида.
