Все почувствовали себя неловко. Получалось, что всё дело в Греховой. Даже смешно!
– Ну, хорошо, – наконец взяла бразды правления в свои руки Феля.
– Я сегодня снова зайду к Греховой и поговорю с ней ещё раз. А завтра вы узнаете, чем всё закончилось.
Такая интрига всех очень оживила. Получалось, как в триллере. Каждый захотел узнать, чем закончится разговор с Греховой, а значит, сбор не отменялся.
Феля предложила мне пойти к Греховой вместе, как в прошлый раз, и мы отправились вдвоём. Всю дорогу мы обсуждали эту ситуацию. Многое казалось странным. Ну почему бы родителям Греховой не отпустить дочь провести Восьмое марта с классом? Мы ведь не бандиты какие-то, не уличные знакомые!
– Странно всё это, – говорила Феля. – Ну я понимаю ещё, если б они не знали, где будет гулянка. А тут мы им и адрес дадим, и дворы рядом. При желании они могли бы сами прийти и убедиться, что всё нормально, приличный дом и всё такое. Меня бы мои точно отпустили! Папа бы, конечно, провёл меня, посмотрел бы, что да как, но чтоб не отпустить родную дочь отпраздновать Восьмое марта, это уж слишком!
– Ну, не знаю… Может, у генералов так заведено все праздники с семьёй встречать.
– Какой он генерал? Так, полковник, наверное, какой-нибудь.
– А почему не генерал?
– Прямо-таки пришлют к нам в Одессу генерала! Генерал должен армией командовать. А кем ему тут командовать в Одессе? Бабками с Привоза?
Звучало убедительно.
– Ну тогда почему ты думаешь не отпускают?
– А может, у неё хахаль есть? – брякнула Феля и тут же хлопнула себя по лбу. – Ну, конечно! Как же я сразу не догадалась! Конечно у неё хахаль! С ним она и встречает Восьмое марта. А всё остальное – отговорки. Ты ведь сама видела, какая она скрытная. У нас, говорит, много разных сортов варенья, а сама только одну баночку принесла!
– А ты что, хотела, чтобы она тебе все сорта на стол выложила?
Мы уже вошли во двор, где жила Грехова, и Феля предусмотрительно приложила палец к губам, намекая на идеальную звукопроводимость одесских двориков.
Через пару минут мы звонили в дверь к Греховой.
Поначалу за дверью была полная тишина.
– Она что, из школы ещё не пришла? – шепотом спросила Феля, явно заинтригованная.
Мы немного подождали и позвонили во второй раз. Послышались торопливые шаги по коридору, дверь отворилась, и на пороге появилась Грехова с полотенцем на голове.
– Ой, а я тут душ принимала, не слышала звонка, – сказала она извиняющимся тоном. – Вы проходите, не стойте на лестничной клетке.
– Да мы ненадолго, – сказала я, видя, что Феля уже готова почаёвничать.
– Ничего, ничего, всё равно пройдите!
Мы прошли в прихожую.
– Мы на минутку, – сказала Феля, преимущественно для меня. – Просто все интересуются насчёт Восьмого, придёшь или всё-таки тебя не отпустят.
– Нет, никак не получится, – со вздохом сказала Грехова. – Мы все праздники обычно вместе отмечаем.
Её серые глаза излучали такую печаль, что нам даже стало её жаль.
– Ну, с родителями тоже неплохо, – пробормотала Феля. – Но если вдруг что, то приходи. Мы в пять собираемся. Вот адрес. Это через двор. – Она протянула Греховой бумажку с адресом.
– Спасибо. Если что, обязательно приду.
Мы покинули квартиру Греховой с чувством нарастающей неопределённости.
– Нет, что-то тут не то, – шептала Феля, пока мы спускались по лестнице. – И душ она принимает среди бела дня, и на праздники сидит с предками.
Нам осталось пройти один этаж, как входная дверь скрипнула и по лестнице стал взбегать молодой человек с огромным букетом в праздничной обёртке. Мы слегка притормозили, он кивнул и промчался мимо.
Феля приложила палец к губам и на цыпочках стала подниматься наверх, показав мне жестом, чтобы я следовала за ней. Мы прошли совсем немного и остановились так, чтобы можно было видеть в лестничном пролёте, в какую квартиру он направился.
Так и есть! Остановился у дверей Греховой и нажал на кнопку звонка. Мы выразительно посмотрели друг на друга.
Дверь поспешно отворилась, и послышался голос Греховой:
– Ой, привет! А я думала, это девчонки из класса что-то забыли. Проходи!
Мы услышали звук чмоканья, и дверь захлопнулась.
С пылающими щеками Феля вылетела из парадного, и когда мы очутились на улице, она возбуждённо затараторила:
– А что я тебе говорила! Что я тебе говорила! Я так и знала! Вот тебе и Грехова, вот тебе и праведница. А родители где? Где родители? На празднование с классом они её, видите ли, не пускают.
Восьмое марта началось с бурных обсуждений этой новости. Выдвигались самые разнообразные версии. Разгорячённое воображение собравшихся подсказывало всё новые и новые сюжетные повороты. Только Ольха не принимала участия, удивлённо переводя взгляд с одного говорящего на другого и осуждающе покачивая головой.
– Слушайте, а если это просто её брат? – высказала предположение Кошелева.
– С веником? – хмыкнула Курица.
– Ну да! Принёс цветы поздравить своих женщин. Что здесь такого?
– А поцелуй? – вмешалась Феля.
– Да какой там поцелуй! Чмокнулись в щёчку, по-родственному, – сказала я.
– Я вас люблю любовью брата! – продекламировал Зелинский.
