– Я скажу, – твёрдо зазвучал голос Соважа. – Ты приберёшь цепь, а я приберу «птичку». Так на так. Ты так всё обставишь, что я ей понравлюсь, и я отдам цацку. Что скажешь?
– Ох же ты, жалкий дурачок… – начала было Мамуля Гид, но умолкла, увидев, как он прячет цепь.
– «Птичка» в обмен на цацку, – повторил Соваж. – Иди и втолкуй ей, что я не сделаю худого, просто побуду с ней.
Мамуля раздумывала, слушая его малодушный бред. Сбыть это золото, даже если Соваж отдаст его, после совершённых убийств и похищения будет ой как не просто. Луна сменится несколько раз, прежде чем получится продать цепь с выгодой. Коли уж Соваж хочет сохранить её у себя, это не так уж и страшно. Наиграется – отдаст. Куда страшнее то, что он в первый раз за всю жизнь не посчитался с её авторитетом. Слова учёного «горбыля» пришли её на память ещё раз. Теперь уж ей не приходилось сомневаться в его правоте. Соваж потерял остатки разума. Злить его теперь не стоит, иначе запросто можно получить в живот «резало». Пока будет лучше сделать так, как он хочет. Это ненадолго. После получения выкупа от девицы придётся избавиться в любом случае, и Соваж, наигравшись к тому времени, о ней забудет. И все возвратится на свои места.
Эта мысль уже не казалась Мамуле неприемлемой – позволить ему немного поразвлечься с этой «птичкой». Коли уж она привлекла его, с чего бы отказывать ему в этом? Да, с какой стороны ни посмотри, а идея неплохая. Соваж, по крайней мере, не будет так одинок.
– Убери «резало», Соваж, – проговорила она, отходя в сторону. – Взаправду, почему бы тебе не потешиться? Подумаю, как это провернуть. Да убери ты «резало»! Совестно должно быть угрожать мечом своей матери!
Соваж понял, что одолел сопротивление, и тихонько захихикал.
– То-то – произнёс он, убирая меч. – Позаботься обо мне, и получишь мою «Цепь Луга». Только нужно позаботиться обо мне.
– Я позабочусь, – пообещала Мамуля Гид и вышла из комнаты. Впервые за всю жизнь Соваж ослушался её, и это был очень тревожный признак.
«Лекарь прав, – подумала она с тоской, спускаясь в центральную пещеру. – Он становится опасным. А ведь я старею. Совсем скоро удержать его в руках я и вовсе не смогу», – она опустилась на колени и обратила свой взор к рогатой статуе. Преклонять колени перед безмолвным тавроголовым богом стало для неё повелительным и необъяснимым зовом, отвергнуть который для неё становилось всё труднее. Он требовал кровавой жертвы. И Мамуля Гид предоставит её.
Во что бы то ни стало.
***
Приехав в город, Эврик немедленно отправился в людную таверну, занял место в углу и навострил уши. В зале дым стоял коромыслом: тут пили вина и эль, и играли в решётку, и уплетали за обе щёки снедь. Однако, похищение леди Эрроганц и убийство Маурина было самой горячей темой обсуждения. Так или иначе, этих событий в своих разговорах касались все присутствующие. Он слушал внимательно, но ничего нового не узнал. Большинство утверждало, что «любовники» шерифа уже взяли важный след, не раскрывая, при этом, какой именно.
«Пьяный трёп», – подумал Эврик. В таверну ввалился Уилмот, увидел сообщника и направился к нему. Подойдя, он кивком головы поприветствовал его.
– Какие новости? – спросил Эврик, когда Уилмот уселся напротив.
Тот сделал знак служке принести ещё кружку.
– Есть новости. Слышал, что люди говорят?
– В их словах – ни капли нового, – возразил Эврик.
Трактирщик подал чистую кружку. Эврик налил кларета и отпил чуть ли не половину.
– Значит, ты не всё слышал, – удовлетворённо осклабился Уилмот. – Помнишь этого пройдоху Хью, который наводил разную мелюзгу на всякие мелкие делишки?
Эврик кивнул.
– Ну так вот, Хью решил «закудахатать».23
– С чего это он вдруг так решил?
– Барон предложил кучу монет за полезные сведения о пропавшей цепи, вот Хьюго и захотелось получить приз. Он сообщил «любовникам» шерифа, что Алан интересовался цепью. Констебли перерыли весь город и Алана, отчего-то, хе-хе, найти не смогли, после чего скумекали, что девушку похитили «парни» Хамо.
Эврик усмехнулся.
– Неплохо, неплохо!
– Теперь город запружен судейскими и борзыми шерифа. Трясут всё и вся. Будь настороже, чтобы и тебя не сцапали.
– Да я только закину письмецо Эрроганцу и тут же смоюсь. Вместе вернёмся в пещеру?
– По рукам. А как там поживает «голубка»? – поинтересовался Уилмот. – Я бы не прочь потолковать с ней.
– Ну уж нет, – возразил Эврик. – Мамуля против подобного толкования. У неё свои планы на эту «птичку».
– Знаю, она собирается подарить её кровь Царственному. Так к чему же беречь в пещере такую красотку, если её всё равно придётся принести в жертву?