– Мамуле нашептала старая карга с болота, что кровь девы куда слаще для богов, – улыбнулся Эврик. Он вышел из таверны и остановился на краю дороги. Сильное движение ярмарочного дня мешало перейти улицу. В ожидании просвета между едущими в беспорядке телегами и повозками, он заметил невдалеке женщину. Как и прочие привлекательные особы противоположного пола, она тут же приковала внимание Эврика. Это была невысокая брюнетка с прекрасной фигурой. Её бросающиеся в глаза формы притягивали Эврика, и он не мог оторвать от женщины своего маслянистого взгляда. Умело подведённый кармином рот посылал ему немой, недвусмысленный призыв.
«Ох и прекрасное же яблочко! – подумал он. – Было бы неплохо сорвать его и вкусить со всеми подобающими почестями!», – Эврик опустил письмо для Эрроганца в «львиный зев» ящика для прошений, стоящего у его особняка, когда брюнетка, обжигая его откровенным взглядом, подошла к нему и прошептала, еле заметно разжимая губы: «Лужитания», второй этаж, первая дверь налево», – и, словно ничего не случилось, женщина продолжила свой путь. Разбойник посмотрел ей вслед удивлённым взглядом и ошарашенно сдвинул капюшон на затылок. Только проследив взглядом кэб, в который села брюнетка, он опомнился, натянул капюшон на глаза и вернулся в таверну. Сегодня ему предстояло управиться с рядом дел, но, может быть, он выкроит времечко и для этого приятного визита.
– Дело сделано, – доложил он Уилмоту. – Пора сваливать.
Уилмот допил свой кларет, расплатился, и они отправились к лошадиной привязи. Едва они подошли к своим коням, как рядом остановилась синяя коляска. Возница и его пассажир в упор смотрели на них.
– «Любовники», – прошептал Уилмот едва слышно.
Не торопясь, Эврик отвязал удила и взобрался в седло. На его лбу под капюшоном выступили капли холодного пота. Стараясь выглядеть безразличными выпивохами, они под подозрительными взглядами подручных шерифа медленно тронулись с места.
– Не вздумай оглядываться, – злобно предупредил он Уилмота и, лишь свернув за угол, облегчённо выдохнул. – Эти прощелыги заставили меня поволноваться. Чем я от них дальше, тем лучше мне дышится.
– Конечно! – воскликнул Уилмот с возбуждением. – Город просто кишит этими «парнями».
Они подъехали к пещере. Мамуля сама вышла их встретить.
– Дело сделано в лучшем виде, – ответил Эврик на её немой вопрос. – Улицы кишмя кишат «любовниками», охота в разгаре. – Всё в порядке, но Хью пошёл к шерифу и «прокудахтал», что Алан интересовался цепью леди Эрроганц. Теперь служба шерифа ищет шайку Хамо.
– Все идёт по моему плану, – отозвалась Мамуля. – Пока они не докопаются до ямы в лесу, мы в безопасности. «Птичка» ведёт пока себя хорошо.
– Если она вернётся к папочке-барону, все пойдёт другим путём, – словно в раздумьях, проговорил Эврик. – Она тоже «закудахчет».
Мамуля внимательно взглянула на него.
– А с чего ты взял, что она вернётся?
– Оно конечно… – Эврик кивнул головой и взглянул на Уилмота, который в ответ скорчил гримасу. – Такая сладкая… Обидно было бы…
– Да вы все очумели от этой «коровы»! – воскликнул Хик. – О своей шкуре бы подумали.
– Кто же займётся её «простудой»24? – забеспокоился Эврик. – Я, во всяком случае, не собираюсь!
– И я! – поддержал его Уилмот.
– Лекарь даст ей «жгучего сока»25, и она уснёт, – заявила Мамуля. – И мы спокойно свершим жертвоприношение.
– Когда же всё произойдёт? – поинтересовался Эврик, глядя исподлобья.
– Когда время придёт! – огрызнулась Мамуля. – Не твоё дурацкое дело!
Эврик налил себе кларета.
– Слушай, Мамуль, я был бы не прочь взглянуть на цепь. У меня не было возможности рассмотреть её подобающим образом.
– Она в надёжном месте, – солгала Мамуля. – Я тебе её покажу. Потом. – И, сменив тему, спросила: – Обед кто сегодня готовит?
Уилмот поднялся.
– О, боги! Опять будем есть горелое мясо! – простонал Эврик. – А ты можешь приготовить суп?
Уилмот рассмеялся.
– Примерно настолько же хорошо, как Мамуля.
Эврик в отчаянии скривился.
– Хорошая кухарка – вот кто нам здесь, действительно, нужен!
– Не бывать этому! – отрезала Мамуля. – Пошевеливайся, Уилмот, я голодна, как кабан.
***
Терзаемый смутным предчувствием, Эврик захватил с собой в город Хика и Уилмота.
– Стереги, – предупредил Эврик Уилмота, оставшегося с конями у привязи «Лужитании». – Если появятся «любовники» шерифа, объедь площадь и возвращайся. А то, может быть – с нами?
– Я предпочитаю остаться на своём месте, – отрезал Уилмот, спешиваясь.
Эврик и Хик быстро вошли в вестибюль самого дорогого в городе постоялого двора. За исключением дремавшего за конторкой старика в льняной рубахе, там было пусто. При виде Эврика его глаза широко раскрылись.
– Ищете постоя? – с надеждой в голосе осведомился он, поднимаясь.
– Нет, – оборвал его Эврик коротко. – Скажи-ка нам, кто живёт в комнате слева на втором этаже?
Старик насторожился.
– Не могу этого вам сказать.
Без лишних слов Хик вытащил кинжал и направил его остриё на старика.
– Отвечай, когда спрашивают!
При виде оружия старик посерел как неотбелённое полотно и, сотрясаясь от страха, пролепетал.
– Она назвалась Авилой.