– А что случилось?
– Мы ищем убийц, – устало ответил констебль. – Не беспокойся, но дверь лучше закрой на засов.
Тяжёлые шаги и позвякивание шпор удалились. Эврик глубоко вздохнул. Он встал, задвинул засов на двери, потом подошёл к кровати и сел в её изножье.
– Спасибо, леди, – прошептал он. – Ты просто замечательная актриса. Я ангажирую ненаолго твой театр, а как всё уляжется, потихоньку смотаюсь отсюда. Не думай обо мне, я тебя больше не побеспокою. Если хочешь, можешь спать. Не бойся меня.
Женщина молча с любопытством рассматривала его, пытаясь в слабом свете луны рассмотреть непрошеного гостя.
– Спать я не хочу, и тебя я не боюсь, много чести! – Фыркнула она.
– Хорошо тебе. А вот я изрядно напуган.
Прошло довольно много времени, прежде чем шум на постоялом дворе затих и кареты констеблей начали разъезжаться. Эврик подумал о Хике: «Смог ли он улизнуть?», – он надеялся, что смог. Хик был «старой рукой», хитрым лисом, подобные переделки для него не в новинку.
После продолжительного молчания женщина произнесла:
– Скука здесь… Если бы ты не свалился на мою голову, я бы от тоски иссохла.
Эврик посмотрел на неё, чувствуя нарастающий интерес.
– Если хочешь, я могу тебя ещё раз придушить, ты только скажи.
Она заливисто рассмеялась.
– Мне не настолько скучно.
Он встал и осторожно приблизился к окну. Улица, которая недавно кишела зеваками, уже опустела. Последняя карета констеблей отъезжала.
– Скучно это или весело, но я попытаюсь свалить. Можно сказать – представление закончено. – Он усмехнулся. – Я тебе благодарен, ты очень необычная женщина.
Она снова поднялась на локте, уже не стараясь прикрыться.
– А ты уверен, что опасность миновала?
– Кто знает… Но я не могу же остаться здесь на всю ночь.
Она изучающе посмотрела на него.
– С чего бы?
Она произнесла это так вызывающе, что у него забурлила кровь.
– Я что-то понять не могу… Ты хочешь, чтоб я выступил на бис?
– Не заставляй себя уговаривать, – прошептала она, откидываясь на спину.
***
В назначенное время, указанное в письме барону, над его особняком появился его родовой флаг, вывешенный вверх тормашками.
– Приз готов, – с усмешкой проговорила Мамуля Лекарю. – Остаётся только подобрать его, а это уже мелочи. Напиши Эрроганцу – пусть посыльный едет вдоль Великой северной дороги, после полуночи. – Она повернулась к Хику и Уилмоту. – Вы будете ожидать его. Пусть он бросит мешок на дорогу, когда увидит свет фонаря. Без сомнения, шерифа он может предупредить, но дорога там пустынная и прямая, как копьё, так что вы заметите слежку. Посыльный не должен останавливаться. Отпиши барону, Лекарь, что у нас глаза по всему городу, и они будут следить за ним от самого его дворца. Так что, если он вздумает предупредить шерифа или выкинет какую-нибудь похожую штучку, то его дочь пострадает. – Она вновь повернулась к Уилмоту. – Риска для вас никакого. Эрроганц слишком дрожит за свою дочь, но, если служба шерифа все же сядет вам на хвост, бросайте мешок и улепётывайте. Они не посмеют преследовать вас из-за «птички».
– Мы провернём это завтра? – поинтересовался Хик, полулёжа в глубоком каменном углублении пещеры.
– Точно так.
– Мне показалось, ты собиралась подарить кровь «птички» Царственному? – спросил он, глядя на Мамулю. – Так чего ж ты ждёшь?
Мамуля подобралась, её холодные глаза злобно сверкнули.
– Она взойдёт на алтарь только после получения выкупа.
– А к чему это ожидание? Мы должны заручиться Его поддержкой, завтра она нам не помешает.
– Не забывай, с кем разговариваешь, – вспылила она. – Захлопни пасть! Это обещанная жертва, и Он получит её! В обмен на золото…
Хик бросил настороженный взгляд на Лекаря, но тот отвёл глаза и, пробормотав что-то невнятное, вышел из пещеры в одно из её ответвлений.
– Что происходит с «птичкой»? – снова спросил Хик. – Вчера этот старый песочник заходил в её пещеру со своей ретортой в руках. я видел!
Лицо Мамули стало багровым.
– Не суй свой нос в чужой вопрос! Если тебе заняться больше нечем, кроме как по пещерам слоняться, иди почисти конюшню!
Её обращение обеспокоило Хика.
– Ладно, Мамуль, ладно, – поспешил он сдаться. – Если я что-то не то сказал, так это просто пустой трёп.
– Можешь трепаться с кем-нибудь другим! Меня пустой трёп не интересует.
Хик понял, что легко может нарваться на крупные неприятности, и посчитал за лучшее ретироваться.
После непродолжительного размышления последовал его примеру и Уилмот. Они поднялись на галерею и зашли к Эврику. Тот лежал на каменном ложе, глядя в потолок и заложив руки за голову.
– Эй, дружки любезные! – поприветствовал он вошедших. У Эврика явно было хорошее настроение. – Какие новости в гадюшнике?
Хик уселся в изножье кровати, а Уилмот оседлал огромный валун.
– Завтра ночь жатвы, – объявил Уилмот. – Над дворцом перевёрнутый штандарт.
– Сто золотых! – воскликнул Эврик, мечтательно откинувшись на кучу соломы, заменявшую ему подушку. – Вы хоть представляете, что такое сто «портретов»? Мы богаче короля!
– И как ты собираешься поступить со своей добычей? – поинтересовался Уилмот.
– Куплю себе землю и крутобёдрых рабынь! – ответил Эврик.