Уилмот хохотнул и хлопнул себя по ляжке, туго обтянутой тканью шоссов.
– Тебе только девок подавай! А я открою трактир. И моя оленина станет знаменитой на весь остров.
Хик, равнодушно слушавший их болтовню, спросил неожиданно:
– Эврик, а что происходит в пещере нашей «птички»?
Эврик перестал смеяться, его глаза сузились.
– К чему это ты?
– К тому, что моя пещера рядом, и оттуда постоянно доносится какая-то подозрительная возня. Несколько раз я видел, как Лекарь с ретортой в руках наведывался к ней, и Соваж крутится там постоянно.
Эврик быстро сунул ноги в ботфорты и встал с ложа.
– Не врёшь? Её опаивают «жгучим соком»?
– Точно в цель! Мне кажется, её опаивают чёрным лотосом.
– Возможно. Только вот к чему бы Лекарю это делать?
– Говорю тебе – дело нечисто. И что там делать Соважу?
– Соваж! Ты же не думаешь, что он положил глаз на леди?
– Я же сказал – не имею понятия. А Мамуля страшно осерчала, стоило мне лишь заикнуться о «птичке».
– Пойду потолкую с девчонкой, – сказал Эврик. – Если Соваж с её помощью старается утвердить свой голос…
– Может, не надо? – заметил с беспокойством Уилмот. – К чему нам в это вмешиваться?
Эврик пропустил его предупреждение мимо ушей.
– Присмотри за лестницей, – приказал он Хику. – Свистнешь, если Мамуля вздумает сюда припереться.
– Само собой, – согласился Хик. Он вышел на галерею и уселся на краю лестницы.
Эврик провёл пятерней по волосам, завязал шнурки куртки и отправился к пещере леди Эрроганц. Засов был задвинут. Он отодвинул его и вошёл. Леди Эрроганц лежала на своём ложе, до подбородка натянув плащ, заменявший ей одеяло, и смотрела в мрак каменного потолка. Эврик прикрыл дверь и приблизился к девушке.
– Эй, леди Айн! – сказал он. – Как поживаешь?
Девушка, казалось, не замечала его появления и неотрывно смотрела в потолок. Эврик притронулся к её руке.
– Очнись, леди. Что с тобой случилось?
Девушка плавно повернула голову. Взгляд её печальных глаз был потухшим, почти бессмысленным, а зрачки – неимоверно расширенными.
– Уходи, – пробормотала она.
Эврик присел на край ложа.
– Ты меня знаешь, – продолжил он. – Это я – Эврик. Проснись. Что с тобой?
Она захлопнула веки. Она лежала молча некоторое время, тишину нарушал лишь звук капель, падающих со свода на пол. Потом девушка заговорила. Протяжно, невыразительно, словно в полусне.
– Хочу умереть, исчезнуть. Ведь для мертвеца ничто уже не имеет значения… – Она снова замолчала ненадолго. Эврик смотрел на неё, сдвинув брови к переносице. Потом девушка продолжила: – Кошмары… Только тягостные кошмары. Человек постоянно сидит рядом. Он высокий, с рыбьим лицом и глазами навыкат, от него мерзко пахнет кислым уксусом и луком. Он нависает надо мной и произносит какие-то слова, бесконечные слова, слова… – Она пошевелилась, будто вес плаща тяготил её. И снова наступило долгое молчание. – Я притворяюсь мертвецом. Но он сядет около меня и снова начинает бормотать, бормотать… Когда он приходит, мне хочется выть, но тогда он поймёт, что я жива… Отчего он не убьёт меня? – Вырвался у неё неожиданный стон.
Эврик отшатнулся, настолько ужасно прозвучали для него эти слова от красавицы. Он с опаской оглянулся на дверь: не услышала ли их и Мамуля?
– Если бы он убил … Это было бы куда лучше, чем вечно видеть его около себя бормочущим…
Хик просунул голову в дверной проём.
– Ты чего так долго?
Эврик вытолкал его за дверь и выскочил сам. Задвинув засов, он поёжился.
– Что они с ней вытворяют? – не отставал Хик.
– Ужасные проделки. Бедолага! Лучше бы она, действительно, умерла.
Эврик вошёл в свою пещеру, оставив Хика в коридоре. Уилмот, увидев его, поднял на него взгляд, поразился скорбному выражению лица сообщника.
– Проваливай! – прорычал Эврик и бросился на солому.
Уилмот, ни слова не говоря, вылетел вон. В галерее он бросил вопросительный взгляд на Хика, но тот лишь пожал неопределённо плечами.
Эврик закрыл глаза. Впервые за всю его беспутную жизнь разбойнику было за себя стыдно.
***
– Что известно шерифу? В «Лужитании» «заточили» Хьюго, а Хамо расспрашивал его о золотой цепи Эрроганца. Дочь барона пропала в тот же вечер. Шериф выжидает. Он вступит в дело, когда «птичка» вернётся к папочке. Получается, у «любовников» шерифа есть все основания считать, что Хьюго был убит людьми Хамо из мести. Эврика и Уилмота, которых чуть не сцапали в «Лужитании», пприняли за шайку Хамо, что нам на руку.
Мамуля громко повторила последнюю фразу. Все слушали её и ухмылялись.
– Олухи, – подвёл итог обсуждения Хик. – Готов прозакладывать голову, если шериф упадёт с лошади и расколет свою пустую башку, то тут же объявит, что это дело рук Хамо.
Эврик задумчиво произнёс:
– Все эти шуточки, конечно, весёлые, но мне позарез хочется узнать, кто все же «простудил» Хью… Хамо не мог вылезти из-под земли, Соваж его хорошо «заточил». Мы тоже его не трогали. Эта девица Авила начинает меня всерьёз тревожить. Я тоже голову даю на отсечение – она в этом замешана. Каким боком? Она была близка с Хамо? Мы должны основательно ею заняться.