Мамуля сдвинула края сумы и затянула шнурок на её горловине. Затем осмотрела каждого из окружающих и вернулась на своё место у подножия статуи. Банда в безмолвии направила на неё недоумевающие взоры.
– Что происходит? – дрогнувшим голосом спросил Эврик. – Дели добычу, Мамуля!!!
– Все монеты в этой суме одной чеканки, с ликом хана Орды, – заявила она, указывая пальцем на торбу. – Это золото – сущая нергалова метка, которая за лигу выдаст любого, кто попытается ими расплатиться!
– Что ты говоришь? – всполошился Эврик. – Нам нельзя ими воспользоваться?
– Бесспорно, можно… если ты на следующий же день собираешься отправиться к палачу в крепость.
– Но тогда к чему было прикладывать столько сил, рисковать шкурой и терпеть лишения? – воскликнул Эврик.
– Не переживайте, – успокоила всех Мамуля, обводя их покровительственным взглядом. – Я-то догадывалась о подобном подвохе и уж давно всё продумала. Я отправлю золото Тин-Ару, он пустит их в торговый оборот и вернёт через несколько лет. Взамен он выдаст нам полсотни соверенов серебром, которыми можно воспользоваться уже сейчас. Ведь это куда лучше, чем сотня «портретов», которая лежит без дела, так ведь?
Неожиданно Соваж в раздражении швырнул плащ в сторону.
– Трепаться-то ты умеешь, – бросил он и лёг в каменную нишу, уставившись в потолок.
– Тут есть, о чём покумекать, – заявил Эврик. – Ведь я рассчитывал на двадцать золотых.
– Кто бы сомневался, – Мамуля разразилась хохотом, отразившимся зловещим эхом от стен пещеры.
– И какова же, по-твоему, будет наша доля? – обеспокоено осведомился Уилмот.
– Каждому по соверену. И ни гроша больше.
– Ты смеёшься над нами? По соверену?! – воскликнул в отчаянии Эврик с перекошенным от бессильной злобы лицом. – Как это ты так насчитала?
– Это вам на разгул, – невозмутимо объяснила Мамуля. – Каждому из нас положен по двадцать «портретов», да только вы их не увидите. Никогда. Знаю я вас! Если я отдам вам на руки монеты, через седмицу вы не отвертитесь от виселицы, а я буду висеть рядышком с вами. Заграбастать золото – только полдела, надо ещё суметь сберечь его и свои шеи! Вы отчаянно храбрые малые, жизнь у вас тяжёлая, вы каждый день рискуете попасть на виселицу, потому едите, пьёте и блудите, как боевые псы перед боем! Отдай вам вашу долю – и вы не придумаете ничего лучше, чем сорить деньгами направо и налево. Много лихих «парней» на этом попалось! Хан-Кристофан, Соловей, Длиннобородый – всё это были здоровенные, сильные, лихие, удачливые мерзавцы! Где они теперь? Кого «надули», кого «заточили», а большинство – побираются, режут глотки в подворотнях, и всё равно им не хватает на жизнь, и они радуются, когда им в старости дают похлёбку в приюте! А всё почему? Потому что были несдержанными в соблазнах и начинали сорить деньгами! Что, позволь узнать, ты скажешь шерифу, когда он поинтересуется, откуда ты взял столько денег? – Она ткнула заскорузлым пальцем в Эврика.
Эврик открыл было рот, но не нашёлся, что ответить, поскольку понял – атаманша, как это чаще всего бывает, права.
– И то правда, – признался он. – И всё равно – обидно. Я уже мнил себя богатеем…
– То-то и оно, – хмыкнула Мамуля. – Теперь я растолкую вам, сынки, как мы поступим с этой добычей. Мы займёмся предпринимательством. За ним будущее! Вы думаете, бароны Эрроганц всегда были аристократами? Как бы не так! Его дед пиратствовал в Великом море, ссужал деньгами королей, да купил себе у них титул! Его отец был кондотьером и сам ходил в грабительские походы с тысячами наймитов. Вот и мы начнём с малого – выкупим у Зубина «Одинокую даму». Заново её отделаем, накупим «коров» изо всех стран, Лекарь будет варить «жгучий сок» на продажу, и мы будем деньги лопатой грести! Имея пятьдесят соверенов, мы устроим лучший трактир на острове. Мне уже обрыдло верховодить шайкой оборванцев. А вам не надоело ими быть? Говорю вам, сынки, пришло наше время больших дел! Наше богатство вырастет в десять, в сто раз, и мы приступаем к воплощению этого плана немедля. Что вы теперь на это скажете? Вижу, вам по душе речь Мамули.
Действительно – подобной вдохновенной и воодушевляющей речи разбойники не слышали за всю жизнь не только от Гарпии Гид, но и от кого бы то ни было. Четверо душегубов разулыбались, только один Соваж продолжал безучастно поглядывать на дверь Айн.
– Ты, как всегда, права, Мамуля, – согласился Лекарь. – Голосую – за трактир!
– Я того же мнения, – присоединился Эврик. – Трактир с «коровами» – потрясающая идея.
– Мне тоже подходит такое будущее, – согласился Хик.
– В таверне будут свои повара? – спросил Уилмот. – Или я смогу стать главным над кухней?
– Да, Уилмот. Для каждого из нас в трактире будет своё дело и каждый сможет получать определённую часть с его дохода. Все мы станем богатыми, и у нас будет достаточно надёжное объяснение происхождению этого богатства, чтобы утереть нос шерифу и его «любовникам».
– Подожди-ка, – проговорил Эврик озабоченно. – А вдруг служба шерифа поинтересуется, откуда взялись монеты на покупку таверны? Что мы скажем им тогда?