– У тебя не осталось твоего розового винца, о, прекраснейшая из прекрасных? – спросил Грир, немного приподнявшись, что вызвало у кресла протестующий скрип.
– Осталось кружки на две, – ответила Блодеуедда. – Я налью тебе одну, – и она исчезла в своём кабинете, появившись спустя несколько мгновений с кружкой Грира, наполненной вином.
– Благодарю, о добрейшая из добрейших, – поблагодарил Грир, отпивая. Он цокнул языком и внимательно посмотрел на Блодеуедду. – А ты сегодня в новом платье, и оно тебе к лицу, – сделал он ей комплимент.
– Что толку, – согласилась она уныло. – К чему мне все эти маскарады и богатые отделки, если посетителей нет как нет?
– Чем ты сейчас занята? – поинтересовался Грир, пытаясь сменить тему беседы. – Каким-нибудь делом?
– Таким же, что и ты, – ответила Блодеуедда, непринуждённо садясь на подлокотник его кресла.
– А, так ты изнываешь от скуки, – подытожил Грир. – Не огорчайся, наше предприятие ещё увидит лучшие деньки.
– Вот уж скоро месяц, как ты мне это сулишь, – в голосе Блодеуедды проскользнуло смятение. – Так все время не может продолжаться. Если мы не уплатим за мебель, столярный цех всё заберёт назад.
– Вот уж не ожидал! В жизни бы не подумал, что подобные поделки кто-то захочет получить обратно!
– Наверное, я плохо объяснила, – продолжала Блодеуедда вызывающим тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Не заплатим сегодня – завтра они заберут всю меблировку обратно и нам не на чем будет даже посидеть.
– И на чем же мы будем сидеть?! – наигранно возмутился Грир. – Я надеюсь, они не заберут твои потрясающие бёдра, на которых ты сидишь?
– Грир, ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзным? Если мы не раздобудем двадцать серебряных до утра, то лавочку придётся прикрыть.
– Монеты! И кто их только выдумал?! Наверное, те уродливые гномы под горой… А сколько у нас есть?
– Десять пенни.
– Целая куча монет? Да мы богаты! Бывали дни, когда в моём кошельке гулял пустынный ветер.
– Поэтому ты считаешь, что мы богачи?
– По крайней мере, мы не должны ростовщикам.
– По крайней мере, мы могли бы к ним обратиться.
– Это был бы выход для нас, Блоди, – Грир скорбно поцокал языком. – Однако, я подозреваю, что ростовщики не доверят мне свои денежки.
– Ты так думаешь? – саркастически заметила Блодеуедда. – Да они просто боятся тебя оскорбить, предлагая взять у них в долг. – Она поправила выбившийся из причёски локон. – Я начинаю подозревать, что открытие «вороловни» было ошибкой, Грир. Ты и без того неплохо зарабатывал. После твоих приключений в Лютеции о тебе пошла добрая слава. Признаюсь, в успех этого предприятия я не верила никогда.
Грир казался ошеломлённым.
– В таком случае, отчего же ты тоже ушла из суда и согласилась работать у меня? Ведь я предостерегал тебя о неизбежности первоначальных трудностей, да ведь тебя Нергал не переспорит!
Блодеуедда улыбнулась.
– Оттого, что я влюблена в тебя, – проворковала она игриво.
– Боги! – проворчал Грир. – Не начинала б ты сызнова этого разговора. У нас и без того неприятностей хватает. Ты меня переоцениваешь, красотка. К чему тратить свои лучшие годы на такую мелкую рыбёшку, как я? Женщина с твоей внешностью спокойно может поймать на крючок рыбу пожирнее «крысолова». Я признаюсь тебе откровенно, что с моим заведением ничего стоящего тоже не выйдет. Мои предки рождались в хижинах под соломенными крышами, и умирали в хижинах под соломенными крышами. Мне просто не хотелось бы такой участи и для своих детей, но вряд ли из этого что-то получится.
– О, ты заговорил о детях, Грир! Так когда у нас свадьба?
– После первого же удачного дела, которое принесёт нам двадцать золотых! Только с этой суммой я готов начать семейную жизнь, – отмахнулся Грир. – Ты будто оглохла. Отчего бы тебе не отправиться к себе? На тебя плохо действует моя компания. После обеда можешь идти домой. Сделай себе…
– А если тебе отправиться в Сарынь и поискать там новых клиентов, Грир? Тебя там помнят. Ведь ты был одним из лучших наёмников на острове. Отчего бы тебе не вернуться к прежним заботам?
– Увы, именно потому, что меня там помнят. Видишь ли, перед поездкой в Парис я совершил немало опрометчивых поступков. Мне кажется, не осталось в этом городе состоятельных негодяев, которые не слышали бы о моей алхимической формуле: «Половину сейчас, половину после дела», – которая обращала пустые обещания выполнить их задание в золото. Мне кажется, я настолько же известен, насколько нелюбим.
Полотно входной двери сотряслось от стука. Озабоченная Блодеуедда отправилась открывать, пока Грир, отчаянно ругаясь, натягивал ботфорты.
Подняв глаза, Грир увидел ошеломлённую помощницу.
– Видимо, не все толстосумы подобного мнения о тебе. Барон Эрроганц хочет поговорить с тобой.
– Ты уверена, что это действительно он?
– Как в собственной девственности!
– Так чего ж ты застыла? Пусть он войдёт, милая!
Блодеуедда посторонилась и огласила:
– Господин барон Эрроганц!
Она многозначительно посмотрела на Грира и ушла в свой кабинет, оставив барона с Гриром наедине.