– Ладно болтать-то. Проведаешь ты, как же, дождёшься… Чего припёрся-то? – насмешливо проговорил Зубин.
– С Ральфом Культёй давно ли виделся?
Зубин выпрямился.
– Давно не виделся. Сдался он мне, демон кривоногий. И видеть не хочу. А с чего вдруг ты об нём справляться вздумал?
– А вот встретил я его недавно. И, скажу тебе по секрету – ты скоро попадёшь в большую заваруху, Зубин. – Грир скорбно покачал головой. – Ральф Культя рассказывал мне об одной девице, которую он с твоей помощью переправил в Персию. Это похищение, Зубин. Ты меня поражаешь своей опрометчивостью. А ведь это может стоить тебе несколькими годами рудников.
Зубин прищурился и наклонился вперёд.
– Н-да? Это брехня! – Произнёс он, побледнев. – Знать ничего не знаю! Не мой цирк – не мои обезьяны!
Грир отечески осклабился.
– Да ладно святошей-то притворяться, Зубин. Культя не забыл, как ты отправил его в крепость за ограбление Кальвина. Если ассизы его прижмут на суде, он с тобой расквитается.
Лоб Зубина покрылся мелкими каплями пота.
– Придушу этого барсука! Он ничего не докажет.
– Он – нет, а вот девицу выкупили из рабства, и она скоро снова будет на острове.
Мелок в пальцах Зубина раскрошился в пыль, но он даже не обратил на него внимания.
– Где она? – хрипло проревел он. – Я с ней договорюсь.
– Я знаю, где её найти, мы сговоримся, если ты мне за это кое-о-чём поведаешь.
Зубин заметно успокоился и ласково посмотрел на Грира.
– Чего тебе?
– Пустяковина. Ты помнишь Авилу?
Зубин удивился.
– Да уж… Забудешь её…
– Она ведь работала у тебя?
– Когда монеты кончались.
– А у тебя не было такого впечатления, будто она знает, где прячется Хамо?
– Нет, она не знает, где он, голову прозакладываю.
– Она иногда говорила о Хамо?
– Ещё как! Не переставая.
– А как она сошлась с Эвриком?
Зубин призадумался.
– Я расскажу, если ты расскажешь, где та девица.
– Обещаю.
– Через несколько дней после похищения дочери барона сюда заявился Эврик, – начал Зубин. – Он хотел повидать Авилу. Сказал, что Мамуля Гид хочет с ней потолковать, и попросил заманить её в таверну. Я удивился, но позвал, они поболтали – не знаю о чём, меня тут не было, но через пару дней, когда Мамуля Гид прибрала «Одинокую даму», она стала жить с Эвриком.
– А почему Мамуля Гид так заинтересовалась ей?
Зубин пожал плечами.
– Почём я-то знаю?
Грир поднялся и, нагнувшись над столом, мелом написал на доске адрес.
– Вот! На твоём месте я бы бегом туда отправился и договорился с этой девчонкой. Похищение и продажа в рабство достойны виселицы.
Вернувшись в зал, он застал Блодеуедду за разговором с розовощёким парнем в розовых шоссах, который плотоядно высматривал содержимое её корсета. Грир безцеремонно оттолкнул его.
– Иди, Лоло, попытай счастья в другом месте.
Хлыщ окинул взглядом массивные плечи Грира, его квадратный подбородок, выглядывающую из-под края блио рукоятку баллока и посчитал за лучшее убраться подальше.
– Не бойся этого большого кобеля, – сказала вслед парню Блодеуедда. – Вмажь ему как следует по роже, и всё будет в порядке.
Однако парень был уже в другом конце зала.
– Что за ничтожные у тебя поклонники! – возмутился Грир.
– О, так твой знакомец не выколол тебе глаза?
– Нет, и это не от недостающего желания. Пойдём, милая, впереди у нас ещё много работы.
– Ты будешь трудиться в одиночестве? – не удержалась от колкости Блодеуедда.
– В полном одиночестве, – не поддался на подначивание Грир. – С утра мне потребуются все мои таланты. Нужно повидаться с этой Авилой. Сдаётся мне, это отчаянная девица.
– И, скорее всего – очень доступная?
– Вероятно, – улыбнулся Грир. – Но тебе не следует беспокоиться, она нужна мне для других целей.
***
Старший констебль Сеймур был прав, говоря, что банда Гид завладела «Одинокой дамой», но он ошибался, считая, что они выкупили эту таверну у бывшего хозяина – Зубина. Бедолага был безжалостно ограблен. Мамуля Гид, прихватив Эврика и Хика, пришла к нему и толково внушила, что если он хочет сохранить жизнь, то должен передать им таверну. За это ему гарантировано место управляющего и доля с дохода.
Зубин и сам не был тщедушным, но массивная фигура Мамули и кинжалы на поясе её сообщников испугали его до смерти. «Одинокая дама», которую он приобрёл на деньги, тщательно накопленные в разнообразных тёмных делишках, почти не приносила ему дохода, но он очень гордился ею. Отказаться от таверны значило отказаться от самого заветного, однако Зубин понимал, что отказ Гидам означал скорую и мучительную смерть, а он отчаянно любил жизнь во всех её проявлениях. Правда, он пытался выторговать себе более заманчивые условия, но Мамуля Гид сразу же пресекла эти его робкие попытки. Не в её правилах было платить звонкой монетой за то, что можно было заграбастать задарма. Пятьдесят золотых она решила потратить на обустройство таверны, кухню и модных поваров, чтобы обратить захудалую харчевню в шикарное заведение.