Осмотревшись, Соваж привычно откинул ветки, скрывающие вход в грот, и углубился в пещеру. Каждый раз, когда он возвращался сюда, мрачные каменные своды нравились ему все больше. Уходящие вверх и вниз карстовые крипты в его глазах были самым уютным и надёжным укрытием на свете. Отсутствие солнечного освещения так же радовало его сумрачную душу, к тому же Соваж считал, что держать похищенную в помещении с окнами слишком рискованно. Кивнув статуе быкоголового, он, перепрыгивая через две ступени, взбежал по лестнице. Леди Эрроганц бездвижно сидела на своём ложе в подаренном своим мучителем глухом чёрном платье, закрывающем её плоть до самого подбородка.
– Привет тебе, – проговорил Соваж, подходя к девушке. – Я принёс подарок. Посмотри только… подарок. Мне никто, никогда ничего не дарил.
Леди Эрроганц сложила руки на коленях. Её постоянное равнодушие очень раздражало Соважа.
– Она дорого стоит, – продолжил он, глядя на неё с неуверенной улыбкой. – Но на деньги теперь мне плевать. Я беру столько, сколько захочу. Я могу все купить. Всё, что в голову придёт. Только скажи… Угадай, что я принёс? – Он протянул шкатулку, но она даже не повернула головы. Соваж с ворчанием прикоснулся холодными пальцами к кисти девушки, но она не шевельнулась, лишь закрыла глаза.
– Очнись! – приказал Соваж. – Посмотри в ящик!
Девушка попыталась отпереть шкатулку, но у неё ничего не получилось. Рассерженный Соваж вырвал шкатулку у неё из рук.
– Я сам отопру. Ты видела сегодня Мамулю?
Леди Эрроганц неуверенно покачала головой.
– Нет, не видела.
– Она не любит тебя. И, если бы не я, тебя бы давно сожгли на алтаре. Ты не ценишь всего, что я для тебя сделал. Когда я был ещё маленьким, то наблюдал, как констебли доставали из сгоревшего дома обугленную девушку. Она была вся чёрная, её глаза полопались, и одного констебля вырвало. У неё совсем не было волос, а у тебя такие красивые волосы. – Он внезапно со стуком откинул крышку шкатулки. – Это книга. Красивая, правда? Как только я увидел её, сразу подумал о тебе. Ведь ты умеешь читать? Я уверен – умеешь. Вы все грамотные, дочки богатеев. – Он с довольной улыбкой достал из ларца тяжёлый кодекс в кожаном перелёте с металлическими вставками по углам и развернул его на коленях девушки. – Тебе нравятся картинки? – Он с улыбкой перелистывал страницы перед леди Эрроганц, безучастно смотревшей на них.
В течение нескольких мгновений Соваж глядел на неё, думая, что ему хотелось бы, чтобы она хоть на время прекратила быть бездушной куклой. Вот уже в течение нескольких месяцев она терпеливо сносила лишения, но в последнее время её тюремщику стало надоедать это безразличие. Лучше бы она была строптивой, яростной, лишь бы не была такой холодной.
– Она тебе не по душе? – спросил он, глядя на девушку своими выпученными глазами. – Она стоит весьма дорого… Ну, произнеси хоть слово, наконец! Хоть слово!..
Леди Эрроганц, вся дрожа, закрыла лицо ладонями.
– Она стоит целую золотую монету, – растерянно проговорил Соваж, – но мне на деньги плевать. Если она тебе не по сердцу, скажи, я что-нибудь другое куплю.
Неожиданно он схватил книгу и, подбросив, разрубил её на лету мечом, продолжив ожесточённо кромсать её листы на полу.
– В таком случае ты не получишь её! – Он швырнул изрезанный кодекс в угол, подобно выпотрошенной птице. – Я слишком добр к тебе! Тебе не помешает пострадать немного. Вы, которые никогда не страдали, холодны к доброте. Слышишь? Нужно, чтобы ты пострадала!..
Леди Эрроганц никак не ответила на этот взрыв ярости. Лицо её было спрятано в ладонях, и можно было подумать, что это ледяная статуя скорби. Соваж склонился к ней и просунул кончик меча меж её ладоней, слегка приподняв её подбородок.
– Я мог бы «заточить» тебя прямо сейчас! – взвизгнул он. – Слышишь? Я могу тебя убить!
Она отвела руки и подняла на него глаза. Капля крови стекала по её белому подбородку. Под этим взглядом Соваж сразу осёкся. Эта леди не принадлежала ему. Это была не его девушка, а только кукла без души. Мысли Соважа перекинулись к матери и Лекарю: «Это их ошибка, – подумал он, убирая меч. – Это они мне все удовольствие испортили. Они сделали из неё помертвелое пугало», – заперев дверь, он вернулся на галерею и, рыча сквозь зубы, выпил настой чёрного лотоса, приготовленный для пленницы Лекарем. Скоро он забыл все на свете и заворожённо смотрел, как огонь факелов освещает брюхо быкоголовой статуи.
***
Грир пил свой утренний мятный напиток, когда в дверь постучали. Сунув за пояс сзади баллок, он пошёл открывать, поражаясь про себя бестактности утренних посетителей.
Высокий, крепко сбитый мужчина в тёмно-синем одеянии приветливо улыбался ему с порога.
– Эй, Грир! Меня кличут Бароном Дейлом, – учтиво представился он. – Я из службы шерифа. Я не разбудил тебя?
– Входи. Я как раз пью мятный чай. Присоединяйся.
– Старший констебль Сеймур посоветовал обратиться к тебе, – объяснил Дейл, бросая шаперон на стол. – Он сказал, что теперь ты занялся делом Эрроганца.
Грир налил ему кружку травяного напитка.
– Похоже на то. Добавить вина в чай?