Рано утром Зубин вышел из таверны и отправился за город. После ухода от Эльдры он долго провалялся на лавке, напряженно размышляя. Образ таинственной девушки, о которой рассказывала Эльдра, захватил его воображение, и он решил открыть собственный маленький сыск. Он знал, что Соваж, Уилмот и Хик заявятся в таверну поздно. Застать там в это время Эврика также было мало шансов. Оставались лишь Мамуля и Лекарь Волк. Надо быть максимально осмотрительным чтобы его исчезновение не заметили. Конечно, при необходимости, с Лекарем Зубин справится легко. Иное дело – Мамуля.
Был день Сатурна, и улицы были полны праздношатающегося сброда. Лишь выбравшись за городские стены Зубин смог прибавить шагу. Скала, о которой говорила Эльдра, была на западном направлении одна, и предприимчивый бритуниец надеялся отыскать в ней пещеру. Она стояла в стороне от дороги, и путь к ней лежал через лес.
Чаща становилась всё гуще. Тропа давно исчезла, и Зубин пошёл по бездорожью. По всем сторонам его пути поднимались высокие буковые деревья. Кроны над толстыми стволами были густы настолько, что внизу, у их витых корней, было полутемно. Подобные длинным копьям, тонкие лучи дневного светила лишь кое-где пробивались сквозь зелёную толщу. Вверху слабо шелестели листья, а на земле царила тишь.
Продвигаться вперёд становилось всё труднее. Толстый слой бурой лежалой листвы проминался под ногами, от него тянуло прелью и сыростью. То и дело встречались целые завалы оплетённого паутиной сушняка. Их приходилось огибать стороной. Зубин привычно шагал бесшумным охотничьим шагом, плавно перекатывая стопу с пятки на носок, но сучья под ногой иногда всё же ломались с громким, похожим на кашель, треском.
Зубину казалось, что живой человек никогда здесь не ходил. Однако, не вековая дикая чаща пугала своим безмолвием старого охотника, а люди из города, скрывавшиеся в ней.
Местами меж деревьев вздымались из-под земли серые известняки, испещрённые косыми и глубокими, как старческие морщины, трещинами. Кое-где гигантские камни громоздились причудливыми кучами. Их ровные, квадратные края навевали мысль о клиньевой огранке какой-то древней цивилизации, воспоминания о которой давно стёрлись из людской памяти. Голые, с проступающими проплешинами в порослях чёрного мха, они напоминали колоссальных, окаменевших зверей.
Подъем становился круче. Зубин всё чаще останавливался, чтобы перевести дух и дать отдых ногам. Однако, вскоре чаща поредела. Он снова вышел на тропу, огибавшую хаотичные нагромождения синеватых камней и колючие кустарники, росшие отдельными клиньями. Скоро он вышел на небольшую зелёную поляну и сразу свернул в узкую щель, прорезавшую массив горы.
Перебираясь с глыбы на глыбу, он добрался до ручья на дне расщелины набрал во фляжку воды и пошёл вдоль течения. Слева и справа в нескольких метрах друг от друга уходили неизмеримо высоко вверх ровные каменные стены. И чем выше в них он всматривался, тем уже становился между ними просвет. И лишь в вышине светилась лазурная полоска неба.
После изнуряющих спусков и подъёмов он, наконец, добрался до северной стороны горы и присел на один из нагретых за день камней, чтоб отдохнуть и напиться воды из тыквенной фляжки. Поиск входа в грот займёт много времени. Разбойники, наверняка, хорошо его скрыли.
Зубин, разложив нехитрую снедь на большом камне, рассеянно рассматривал стены расщелины и вдруг увидел вверху тёмное отверстие пещеры, прикрытое ветками с пожухшей листвой. Зубин ещё раз взглянул по стене вверх, мысленно измерив расстояние до пещеры и впервые за всю жизнь с презрением подумал о шайке Гид. Разбойники, почуяв безнаказанность, не позаботились даже о надёжном укрытии входа в грот.
***
Зубин вынул из кармана масляный фонарик и осветил широкий, с высоким, неровным, суживающимся кверху потолком, грот. Пол его был покатым. По стенам сочилась вода, стекавшая в лужицы, на мягком сыром иле были видны отпечатки обуви и лошадиных подков.
Обливаясь испариной, Зубин отправился по коридору. Шёл он долго, опираясь рукой о стену, пока не уткнулся в тупик. Нахмурившись, он повернул обратно, и обнаружил, что пропустил поворот. Пройдя по нему ещё немного, он снова упёрся в уходящую вверх ровную стену. Беззвучно прошептав подходящие случаю ругательства, он снова побрёл в обратную сторону и снова нашёл ответвление в коридоре. Но теперь оно раздваивалось. Широкие, такие же сводчатые, как тот, в который он вошёл, проёмы вели в другие проходы.
Его ноги начали подгибаться от усталости, он совсем выбился из сил и, опустившись на колени, Зубин признал, что окончательно заплутал в каменном лабиринте.
***
Пока Зубин разгуливал по горным коридорам, Мамуля разговаривала с Хиком.
– Дело сделано, – заверял тот атаманшу. – Как по маслу.
– Обоих?
– Обоих.
– Отменно.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Эврик. На его лбу подливался жёлтым кровоподтёк.
– Тебе говорено – бабы до добра не доведут, – проворчала Мамуля Гид. – Твоя подстилка чуть не погубила наше заведение.
Эврик присел в кресло и потрогал синяк.