Я ерзала. Все помню, Вадик, и все понимаю, но притворяюсь, что не понимаю, потому что не хочу выдумывать вяжущий, ненастоящий секс, потому что не нравлюсь себе, когда занимаюсь этим. Мои ногти оставались нетронутыми с момента, как я поняла, что уйду от Кирилла, цвет на руках надоедал, высидеть два часа перед мастером было почти невозможно. Когда Вадик исчез, я поклялась хорошенько поработать вечером и вылетела на улицу.
Через несколько часов я стояла на Невском и, разминая затекшие лодыжки, смотрела на красные лакированные пятнышки на пальцах. Пока что слишком короткие, но с покрытием я не буду их грызть, и отрастить будет легче. Я пообещала себе, что, сидя на маникюре, не буду проверять Телеграм, поэтому не знала, есть ли там сообщения от Коли. Их не было. Я сфотографировала растопыренную руку на фоне улицы и отправила ему с подписью: «Чего-то яркого захотелось». Коля моментально прочитал, и я почувствовала, как в желудке прыгают маленькие тяжелые камушки, неужели, подумала я, он тоже ждал, пока я напишу, от камушков немного тошнило, но я бы согласилась, чтобы меня тошнило так сутками. Он ответил: «Хах, прикольно». Еще минуту побыл онлайн, вышел и замолчал.
Следующие дни прошли в обещаниях. Обещания превращались в целые стены, огромные, заслоняющие серое раннеосеннее небо, и от малейшего прикосновения рушились, заваливали меня бетонными плитами и обломками металлических балок. Я обещала, что снова начну вставать рано, но единственным, что заставляло меня открыть глаза, был экран телефона и слова на нем, слова выдавливали педаль газа в голове, я читала новости вперемешку с постами под бежево-серыми фотографиями – о том, как важно утром десять минут медитировать, двадцать минут тренироваться, принимать душ и писать список дел, а после этого рассматривала изрезанные красными линиями карты территорий, о которых я предпочла бы ничего не знать и которые, я надеялась, никогда не станут частью моей страны, водила пальцем по пунктирным и сплошным, ничего в них не понимая, как в детских задачках: помоги зайчику выйти из лабиринта. Я обещала, что буду как следует завтракать, но не чувствовала себя голодной и ела через силу, в хорошие дни – бутерброд с колбасой, в неудачные – хлебец или половина яблока. Я так хорошо справлялась с жизнью предыдущие недели, так крепко держала ее в руках, что поверила: это теперь навсегда, я научилась, а теперь оказалось, что все это стоило тысячи единиц усилий, и как только их перестали поставлять, перебросили силы на Колю, Соню, новости, я снова полностью переехала в свою голову, перестала чувствовать тело, я вся состояла из мыслей, звуков, голосов, они текли по сосудам вместо крови, передавались импульсами по нервной системе, росли вместо волос и держались крепко, не выпадали, выдерживали натяжение, они скрипели во мне зубами и толкались внизу живота, тишина предыдущих недель была искусственной, я, оказывается, просто держала дверь, за которой была вода, вода.