Я разозлилась, что Коля меня не понимает, но он написал: «Не думал, что ты такая циничная сука», и мне стало очень страшно и одиноко. Я моргнула, и это сообщение исчезло, а страх и стыд остались. Видимо, я правда собиралась попросить мать, у которой недавно умерла дочь, чтобы она посочувствовала мне, не общавшейся с ее дочерью восемь лет. Я не стала ничего отправлять, удалила фейковый аккаунт, а потом зашла в аккаунт Сони, чтобы в очередной раз проверить, что он все еще закрыт.
Среди вещей, которые я выбросила, была моя единственная осенняя куртка. Ветер стал настойчивым, острым и разбирал на волокна нитки свитеров. Пустой белый магазин в середине Лиговского был территорией Кирилла, я заходила туда с ним, следовала хвостиком и кивала, когда он предлагал что-то примерить. Теперь я была одна. Смелая, самостоятельная и с деньгами за работу, которая за два месяца успела мне разонравиться. Девушка с каре и короткой челкой развешивала на рейле футболки и едва на меня посмотрела, но я все равно поняла: она считает, что я здесь ничего не куплю. Тогда я решила, что обязательно уйду с пакетом. Я потрогала немягкие длинные пальто с объемными подкладками на плечах и по привычке оглянулась, чтобы спросить Кирилла, что он думает. Нет, я теперь сама. Нужно решить, что мне нравится. Что мне идет. В чем я себе нравлюсь? Я примерила зеленое, потом такое же серое и такое же бордовое. На всякий случай я примерила размер побольше. Я смотрела в зеркало и не понимала, красиво это или нет, просто была я и на мне висело пальто, я мысленно пролистала девушек из Колиных подписок и их фотографии с заниженной экспозицией, прикинула, могла бы я встать рядом с одной из них и не выделяться. В сером – очень даже. Я мельком посмотрела на ценник, чтобы не выглядело, будто я сомневаюсь, из двух размеров выбрала тот, что побольше, и пошла на кассу. Было холодно, и мне хотелось сразу надеть пальто, чтобы дойти в нем до дома, но я вспомнила, как мама спрашивала меня на рынке в детстве: «Хочешь, сразу в этом пойдешь? Щегольнешь во дворе» и позволила сложить пальто в большой белый бумажный пакет.
Наличные или по карте?
По карте.
Карты нигде нет. Карта в сумке, а сумка на ручке двери, а дверь в квартире Юлианны, а квартира Юлианны – вдоль по реке километра три.
Вы до скольких работаете?
До двадцати двух, еще сорок минут.
Ага, я тогда сбегаю за картой и вернусь. Извините, до сих пор не могу привыкнуть, что телефоном не расплатиться.
Я одна, я сама по себе, и я не справилась, девушка с челкой теперь считает, что я на это пальто копила месяцами и так разволновалась в день икс, что все спутала. Об этом я думала в такси по дороге домой, слушая, как по радио обещают «открывать новые имена в отечественном кино». Юлианна в этот день работала допоздна, за дверью кабинета текли психологические процессы, по тротуару перед домом текли, заведенные ветром, тонкие грязные дождевые струйки, через дорогу текла река, а через реку – двое рабочих в оранжевом натягивали новый билборд, пока что было видно только правый верхний угол и портрет человека в камуфляжной каске, который забавно соединялся с большим обручальным кольцом с предыдущего плаката, рекламирующего ювелирный магазин. Я запрыгнула в следующее такси, водитель ехал в тишине, и я подумала: жалко, что нельзя попросить его убавить громкость мыслей.
Все в порядке, не дует?
Все супер, но, если можно, отключите мне голову.
У дверей магазина я вытащила из сумки карту и убедилась, что она есть и я ее не придумала, а потом убрала обратно, чтобы продавщица не подумала, что я всю дорогу держала карту в руках, как большое сокровище, зашла в онлайн-банк, убедилась, что денег хватает, и только потом переступила порог. С пакетом я прошла несколько метров, завернула в туалет «Подписных изданий», с хрустом утрамбовала пакет в маленькую металлическую мусорку для туалетной бумаги, побродила среди книг и вышла в новом пальто. Было тепло и темно. В витринах отражался непривычный силуэт. Я сфотографировалась и отправила Коле. Он написал: «Вау, пальто огонь». Я снова посмотрела на свое отражение и убедилась, что выбор правильный, пальто мне идет, в нем была какая-то новая взрослость. Я подумала, что идеальным завершением вечера будет встретить Кирилла, который бы сказал: «Ого, снова поменяла имидж». Дома я повесила пальто на крючок рядом с практичной спортивной курткой Юлианны, посмотрела на несколько кучек одежды, разбросанных по комнате, и поняла, что ни одна из цветных вещей, которые я скупала, под это пальто не подойдет. Рабочие исчезли с билборда, мужчину в каске крепко пригвоздили по четырем углам, чтобы не сдуло, и теперь он заглядывал в мое окно. Рядом красными буквами было написано: «Настоящая мужская работа».
С баннером я здоровалась каждое утро, а в одно из них позвонила маме. Закончив короткий рассказ о Соне, я подумала: «Сейчас она скажет: господи, как так?»
Господи, Верун, как же так, сказала мама.
Не знаю, мам. Говорят, таблетки и алкоголь.
Какие таблетки?
Ну какие-то, которые нельзя мешать с алкоголем.