Это моя счастливая улица – Некрасова. Я шла по Некрасова и знала, что это моя счастливая улица, потому что мне на ней по-настоящему хорошо, и на ней со мной происходят хорошие вещи и хорошие мысли. Из окна на третьем этаже смотрела большая белая собака, ее было видно, потому что она белая, а вокруг все черное и бархатное, будто мы живем в чехле из-под дорогих часов. Осенняя питерская ночь – как вода из дорогого смесителя, ничего не нужно настраивать: встал под душ, и сразу идеально. Бар, в котором мы с Колей смеялись и ели начос, был весь в разноцветных лампах, и лампы гудели сначала вокруг, а потом в голове, пока ее не заполнило пиво – горькое и очень желтое, оно мягко растворило все звуки. Коля на фоне света и других людей выделялся контрастным пятном, как эта собака в окне. Я остановилась под окном и хотела гавкнуть, чтобы привлечь ее внимание, но испугалась, что разозлится хозяйка, почему-то я была уверена, что это именно женщина, и я пошла дальше и подумала: зимой точно будут сильные снегопады, все это запорошит, заметет, все прикроет, баннер придется чистить, сбивать снег с военного, чтобы он не стал сугробом, и будет казаться, что снег никогда не закончится, – но он исчезнет полностью, ни снежинки не останется, потому что такое уже было, так уже думали в прошлом году, перешептывались, мол, этот снег навсегда, а он был не навсегда. И Коля, конечно, не навсегда, но я слушала его болтовню и пыталась понять, сколько он сможет продлиться и начал ли уже – свидание это или пока что дружеская встреча. Мы же переписывались все это время, разве старые друзья переписываются каждый день? Он собирался сесть рядом, а я сказала, что люблю смотреть в лицо и хочу быть напротив, но сама поставила галочку: пытается быть ближе. Мы догребли до предела разговоров про одноклассников, работу и политические прогнозы, поэтому я предложила поиграть в игру, где надо отвечать на вопросы с карточек – чтобы лучше узнать друг друга. Коля по-доброму улыбнулся: «Еще лучше? Я же помню, как тебя Лариса Викторовна за шкирку из столовки выводила». Я показала ему приложение. Он согласился, и хорошо, потому что всем очевидно – эти карточки не для друзей, а для пар, в них играют только на свиданиях.
«Что для вас предательство?»
Это когда я – с этой стороны реки, а ты почему-то смотришь на ту, и у тебя зрение – единицы на оба глаза, а у меня – минус хуй знает сколько, и я никак не могу понять, что ты там увидел, спрашиваю раз – ты не отвечаешь, два – молчишь, три – поворачиваешься наконец: «А, да забей…» Или когда я проплываю мимо на облаке, а нога свисает, и ты вместо того, чтобы протянуть руку и ухватить меня за пятку, продолжаешь писать что-то в своем блокноте и совсем не обращаешь на меня внимания.
Это нарушение договоренностей, сказала я.
Хитро, ответил Коля.
А для тебя?
Так же.
Я хотела, чтобы он подробнее рассказал, как важно для него держать свое слово, и убедил меня, что мы думаем одинаково, но он спросил: «Что там дальше?» – и я свайпнула.
«Допустима ли дружба с бывшими?»
Конечно, это гринфлаг. Мы с Танькой очень плотно общаемся, не задумываясь ответил Коля.
В конце первого стакана я решила, что больше не буду пить: я тут на пару часов, надо вернуться и писать, это то, что правильно для меня, нельзя позволить Коле разрастись настолько, чтобы заслонить мое письмо. Но, услышав его ответ, я попросила повторить. Повторил бармен, и повторил Коля: «Конечно, я ее очень люблю, просто теперь не как девушку».
У Тани были длинные черные волосы и тонкие бледные ручки, я помнила ее со школы, она училась на класс младше, а теперь пекла на заказ бенто-тортики со смешными надписями. Я представила мягкий диван, который зовет в себе утонуть, ливень за окном и «Королевство полной луны» на экране телевизора, потому что в квартире, которую мы сняли, есть большой телевизор и на нем можно включать кино, Коля держит руку на моем бедре, а второй берет телефон сразу же после того, как он завибрировал. В телефоне черные Танины волосы заполняют целый кружок, потом еще один, она улыбается и чем-то возмущается, Коля печатает: «Сорри, попозже послушаю» и отправляет стикер с собачкой, а когда кладет телефон экраном вниз и поворачивается, под его ладонью – ядерная тень, и это все, что от меня осталось. Внизу живота заворчал черный комок.
Согласна, если это честное дружеское общение, без всякого, то почему нет, мы с Кирюхой часто гуляем, сказала я, хотя не видела Кирилла со дня развода.
Я в начале года с девчонкой встречался, она прям не вывозила, ревновала жутко, скандалила.