Мне захотелось ее обнять. В конце второго стакана я отпросилась в туалет, приложила к лицу руки с красными ногтями, посмотрела в зеркало, и в нем была совсем не я, а кто-то другой за стеклом в соседней кабинке, и этот кто-то чужим голосом спросил: «Перед кем играешь, Верочка?» Я нажала на кнопку смыва и долго смотрела, как воронку воды и мочи затягивает вглубь. С третьими стаканами мы вышли на крыльцо, я была в новом пальто, Коля ничего больше про него не говорил, но наверняка тихо любовался, я встала в дверной проем и сказала: «Хочешь, покажу фокус?» Я была смелой, и все плыло. Я уперлась ладонями в холодный бетон. Стакан упал, но не разбился. Коля купил мне новое пиво, потому что я ему нравлюсь и это свидание. Пока он расплачивался с барменом, я стояла у него за спиной, и мои руки поднимались сами собой.
А чего мы больше не играем, только начали, сказал Коля, и я снова свайпнула.
«Секс втроем – да или нет?»
Воздух поседел. Я маленькими глотками пила пиво и пыталась по глазам понять, о чем дума-ет Коля. Казалось, не обо мне и не о сексе, а о чем-то третьем. О ком-то третьем. О ком-то третьей. Но он сказал: «Ну ты меня зачморишь, наверное, за такой типичный ответ, но, по-моему, прикольно».
Черный комок сгустился в кишечнике, поднялся в желудок, чтобы тот послушно скрутился вокруг комка, рот заполнился слюной, и я запила ее еще несколькими глотками пива. Я представила свою слюну на Колиных губах, и его мокрые блестящие губы, облизывающие чьи-то соски, и себя рядом – куклу с негнущимися руками и ногами, которую купили на рынке вместо «Детского мира», оригинальная – дорогущая, а эту не отличишь, сиди теперь, кукла, голая, на тебя ничего не налезает через прямые руки, никакая кукольная одежда не подходит, сиди и смотри.
Не знаю, как бы я себя чувствовала, но попробовать точно стоит, жизнь одна, ответила я, и комок выпустил в стенки желудка иглы.
Гудение ламп пробивалось сквозь пиво. Я встала, чтобы умыться, но уйти не получилось – я не хотела оставлять Колю одного, потому что, когда я вернусь, он будет держать за талии вон тех двух девушек.
И вообще, – сказал он, – я разочаровался в идее, что один человек и навсегда. Так не получится – зациклиться на ком-то.
Желудок стал размером с яблоко ранетку, и я не смогла сдержаться, я говорила, что глубокую связь можно построить только с одним человеком, говорила про осознанный выбор и еще говорила, что всех на свете все равно не попробуешь, получается какое-то вечное фомо. Но Коля отвечал, что это и есть осознанный выбор.
Ты же сама говорила про договоренности – вот они. Зачем замыкаться, если все умные люди.
Значит, решили: никакого права на эксклюзивность не существует?
Никакого.
И чтобы долгие отношения построить, сто процентов придется их открыть.
Я об этом и говорю. Сначала мне это странным показалось, а теперь думаю – только так и можно. Не сразу, конечно. Но когда привыкнем друг к другу и заскучаем.
«– Ем» – это кто? Это мы с тобой, Вера и Коля? Я представила наше общее постельное белье – плотное, хлопковое, наши разговоры по вечерам на набережной, его, вставляющего пальцы в женщину, которую мы вместе встретили на улице и с которой он познакомился на спор, привет, меня Коля зовут, а я Маша, музыкантов продюсирую, вау, Маша, как интересно, я тоже по музыке, я тоже Маша, я подготовлюсь и заранее стану этой женщиной, я согласна на открытые отношения, Коля, я свободная и прикольная, ты сможешь ходить на свидания и рассказывать мне об этом, потому что я буду каждой из этих женщин, я соберу в себе альманах, чем больше их будет – тем сильнее они будут вытеснять меня саму, огромная, переполненная коммуналка, трое в печени, в желудке – шеф-повар, училась в Италии три семестра, в сердце – маркетолог, студентка колледжа, в матке что-то связанное с кино, актриса перформанс-театра в кишечнике, в селезенке – танцорка с маленьким сыном. Меня рвало всеми Колиными женщинами в маленькую раковину в туалете, они не успели перевариться и большими кусками вылетали из горла, застревали в сливе, стекали по стенкам и никак не хотели смываться, я брызгала на них водой и на себя брызгала, потому что я тоже женщина, и потом, полоская рот, я смогла сфокусировать зрение на прямоугольном бело-синем стикере на стене и подумала, что эти стикеры тоже расклеивает женщина, потенциальная третья в наших открытых современных отношениях, соответствующих быстрому темпу жизни современного молодого горожанина. Стало легче. Я бы быстро приспособилась, я изобрела бы полиаморную булимию – блевала бы несколько раз в неделю, освобождаясь от запахов, сообщений, голых фотографий, и смогла бы отлично держаться.