Я несколько раз проверила, что мой микрофон выключен, и пошла умываться. Мокрые ляжки противно прилипали к ободку унитаза, нужно было срочно переписать диалог в пятнадцатой сцене, до конца рабочего дня, завтра презентация… Я сбежала в первую попавшуюся нору: узнайте всю правду о продуктах, которые прямо сейчас лежат в холодильнике. Колбасу готовят из раствора, работники сырных заводов купаются в чанах с молоком. Да, да, я здесь, на связи, согласна со всеми правками, только напишите, пожалуйста, рекап после звонка, чтобы я ничего не забыла. Приходилось думать о вампирах и запрещенных добавках, больше всего приходилось думать о Коле, а на текст, который нужно дописать к вечеру, совсем ничего не оставалось, и я никак не могла это изменить. Я взяла Юлианнин гель для душа – с запахом граната, в красивой бутылочке, вылила целую ладонь и намылилась вся, с ног до головы, ступни стали скользкими, и пришлось держаться за стенку, я хотела вымыть Колю из себя и освободить пространство, но ничего не получалось. Ногти распарились, удалось подцепить гель-лак и оторвать целиком несколько красных пластинок. Я крошила их под ноги, сидя на корточках, и смотрела, как алые песчинки, попадая в пенный поток, пропадают в сливе. Алсу нашла в сливе волосы другой женщины. Что сейчас делает Алсу? Спасибо, коллеги, до свидания. Я открыла стиральную машинку и стала перебирать мокрые вещи Юлианны: на них не было бумаги, все вымылось, и все прошло, и мне захотелось нарвать новой и набросать в барабан. Над рабочим столом как раз висела бумажка – четыре обещания, написанных в первый день здесь, и все я нарушила, а пятое, под которое оставила тогда пустую строчку, так и не придумала, потому что моя уверенность в чем-то – вопрос пары недель. Я разрешила себе разорвать ее на мелкие-мелкие кусочки, медленно, сидя с ногами прямо на столе, а потом высунула руку в окно и разжала кулак. Кусочки заскользили по густым солнечным лучам, потерялись в них. Я хочу найтись.
Я сделала бутерброд с колбасой и сыром, взяв кусок цельнозернового хлеба Юлианны, и попыталась есть как учат – тщательно пережевывать все запрещенные добавки, ни на что не отвлекаться, почувствовать вкус. Он оказался отвратительным, рыхлая желейная колбаса смешивалась на языке с сухими крошками, вторую половину бутерброда я проглотила в несколько укусов, чтобы поскорее от него избавиться. Все так много говорят про вкус жизни, а он, может, такой и есть – сплошная жижа с кусками, и что тогда делать, что делать, если я такой вкус не хочу, а жить хочу. Почему я так хочу жить? Потому что я хочу дописать рассказ про женщину, которая так боялась лифтов, что безответно влюбилась, натворила глупостей и не поехала жить в Лондон, где, может, квартира в каменном домике на третьем этаже и никакого лифта, а она теперь здесь, в Питере, одна-одинешенька, ездит на лифте каждый день или ходит пешком по лестнице на одиннадцатый, и никто ей после этого не вытирает пот со лба и носа, пока сама себе не вытрет, так и будет ходить мокрая и не знать, что ее дом – здесь, в бесконечном ужасе, ее дом и есть лифт.
Рассказу не хватало финала, но взять его было неоткуда, потому что в жизни никаких финалов не случалось, еще не хватало деталей, убедительных описаний чувств главной героини, мелочушек, но придумать их я не могла, я сказала себе: «Постарайся уж как-нибудь, ты и так стремно поступаешь, когда пишешь это», но на «когда» уже вставляла ключ в скважину железной входной двери, чтобы ее заблокировать, а на «это» заходила в комнату Юлианны. Я была вымыта ее гелем, переваривала ее хлеб и стояла в ее комнате, пока она, как заведено по вторникам, смотрела на птиц или читала книгу в кафе, потому что уже слишком холодно, чтобы долго сидеть на улице. Наверное, это очень спокойно и понятно – быть ею. Из десятков женщин, которых я готова собрать в себе ради Коли, мне, возможно, стоило бы выбрать только одну, устойчивую, ни разу, что бы ни происходило вокруг, не пропустившую утренние сорок минут чтения. Блокнота не было на столе, я аккуратно перебрала стопку книг и подумала: было бы удобно, будь у нас дома кот, все можно было бы сваливать на него, но не было кота, и не было блокнота в стопке, и не было на полке, зато он нашелся на Юлианниной подушке. Я сфотографировала его, прежде чем взять.
5 сентября
Алсу. Держит график сна. Записалась на пилатес, было первое занятие, понравилась физ. нагрузка, но заниматься неинтересно. Вспомнили, когда было интересно заниматься спортом. Нравился тренер. Запись прерывается.
Дима Б. От снотворного отказался, спит хорошо, новая позиция на работе. Флирт с девушкой в книжном. Чувствует стыд перед Мартой. С Мартой об этом не разговаривали, не принято, боится, что она плохо отреагирует, не хочет ее расстраивать. Почему флирт – это нормально. Не могу читать дальше.