– Не, мне Машка рассказала, – рассмеялась Ленка. – Подслушала, как вы с Афанасием обсуждали за шахматами. Да и так у нас во дворе все знают.
– Ну, каждый себе работу по возможностям находит, – буркнул я, чиркая зажигалкой.
– Это неправильно, Макс. Сам же понимаешь.
– Ты-то откуда знаешь, что правильно, а что неправильно? – вопрос получился резковатым. Ленка вжала голову в плечи, словно оплеуху получила. – Вот только мораль мне тут читать не надо.
– Я и не собиралась. Просто говорю, что это неправильно.
– А что правильно? Жопу на заводе рвать? Пузыри после дискача, как Гузно, собирать? Или в притоне хмурого ебашить, как Бера? Есть приличные люди, Лен, а есть говно, которое даже упоминания не стоит.
– У Ветерана квартиру тоже ты отжал? – тихо спросила она и тут же мотнула головой. – Чего спрашиваю. Ты, конечно.
– Ну, я. И чо? Не я, так другие бы отжали. Мы еще по совести поступили. Гараж ему оставили.
– Благодетели, – улыбнулась Ленка. Сарказма в ее голосе хватало. – Другие пацаны тоже с вас пример берут. Сашка вон, сосед мой из восьмой квартиры, свою компашку сколотил.
– Молодец, хули. Держит нос по ветру, – кивнул я. – Или ты скажешь, что это я на них плохо влияю.
– Ты и сам знаешь, что это так. Жмых, Зуб… они же раньше другими были.
– Наивными и глупыми?
– Другими.
– Хули ты знаешь, Лен, – вздохнул я, закуривая новую сигарету. – Жмыха отчим каждый вечер до синевы пиздит. Просто так. Как откинулся, так на пацане всю злобу свою вымещает, а тот пикнуть не смеет. За мать боится. Он деньги копит, чтобы просто свалить хоть куда-нибудь. Лох какой-нибудь типа Мурзика давно бы вскрылся и сгнил бы в ближайшей подворотне. На сборе бутылок, как Гузно, тоже много не заработаешь. Да и зашкварно это для нормального пацана. Вот Жмых и крутится. Не от хорошей жизни. Санька вон возьми. Эт он щас идет с Машкой лясы точит, а на кармане котлета есть. И на погулять хватит, и на поесть. А года два назад в шестерках у Беры бегал, крошки с его стола подбирал. На районе, Лен, все просто. Либо ты чмо ебаное, по мусоркам побирающееся, либо приличный человек, живущий по понятиям. Зуба два года назад ебари его мамки из дома выгоняли, когда им ебаться приспичит. Мороз, дождь, похуй. Он по подъездам кучковался. Ждал, пока не наебутся. А сейчас в приличном обществе вертится. Комнату себе купил. Отдельно живет и в ус не дует. Еще примеров тебе? Легко, родная. Малой вон. В тени брата вчера ходил, об уважении только мечтал. А сейчас на машине ездит, с приличными людьми ручкается, деньги хорошие поднимает. Молчишь? Потому что правду говорю, вот и молчишь. Есть чмо позорное, а есть мы. Иного не дано, Ленка. Либо ты по ту сторону, либо по эту. Либо ты ебешь, либо ебут тебя.
– Выбор всегда есть.
– Ну. Я свой сделал. Меня моя жизнь устраивает. Родаки твои только губы дуют. Не догоняют, что мир меняется. Да так, что им и их принципам средневековым скоро места не будет. Для них я хуевый, да? Да. Они тебя лучше Мурзику условному сплавят, который говно из унитазов выгребать учится, чем разрешат со мной гулять.
– Их тоже понять можно, – вздохнула Ленка. – Они всегда по правде жили.
– Правда у каждого своя, родная, – перебил ее я. – Ладно. Замнем тему. Пусть каждый при своем мнении останется.
– Ты изменился, – вновь повторила Ленка. Я промолчал. И молчал всю дорогу до дома, предпочитая наблюдать, как хохочут идущие впереди Машка и Зуб.
В начале лета Афанасий отправил меня и Блоху в область. В одном селе, в сорока километрах от города, хороших людей заинтересовал один живописный участок. Проблема, как и всегда, была в хозяевах, полезших в залупу и отказавшихся этот участок продавать. На старый, покосившийся дом всем, ясен хуй, было плевать. Ценность представляла земля и природа, эту землю окружавшая. С одной стороны начинался лес, а с другой находилось озеро. Идеальное место для отдыха. Тихое, красивое.
– От такого бы и я не отказался, – хмыкнул Блоха, когда мы выбрались из раскаленного нутра моей «восьмерки». В воздухе пахло цветами, молоком и далеким дождем, который скоро накроет изнывающую от зноя землю. Об этом говорили свинцовые тучи на горизонте, приближавшиеся к нам с небывалой быстротой.
– Халупу снести и новый дом поставить. Вообще заебись будет, – согласился я. На миг мелькнула мысль, что неплохо было бы осесть в таком месте когда-нибудь. Сытым, довольным… с Галкой и тремя детишками. Мысль ударила в голову холодным хлыстом, заставив меня вздрогнуть. Хмыкнув, я потянулся за сигаретами и чуть погодя отдал пачку Блохе. – Чо, пойдем?
– Ща пацанов дождемся. Емеля двух своих прислать обещался. Если хозяева снова в залупу полезут.
– Понял. Миндальничать не будем?
– Не, Макс. Некогда. Там уже техника на низком старте, материалы все закуплены. Ждать никто не собирается, – выпустив струйку дыма, ответил Блоха. – Быстрее разъебемся, быстрее домой свалим.
– Не поспоришь, – согласился я и, прищурившись, посмотрел в сторону дороги. К дому неслась черная «бэха», явно диковинная в таких краях. – Этих ждем?
– Походу, – кивнул Блоха, стреляя окурком в кусты.
