Когда я впервые увидел трех мужичков, сидевших на кухне моего соседа, ни за что бы не поверил, что передо мной находятся авторитетные люди. Они не походили ни на бандитов, ни на воров. Обычные пенсионеры с хорошим достатком и чувством стиля. С милыми улыбками и глазами ветхозаветных святых с образов. Тем не менее я понимал, что эти четверо не так просты, как хотят казаться на первый взгляд. За добрыми улыбками скрывались настоящие хищники, которым палец в рот не клади. Всю свою жизнь они жили по понятиям и эти понятия никогда не предавали. Причины, по которым Афанасий решил меня познакомить с друзьями, тоже были понятны. Сметливых и верных пацанов всегда старались привечать и держать рядом. Быков, как и мяса, хватало с избытком, а такие, как я или Блоха, были на вес золота. Тогда я еще многого не догонял. Гордился тем, что знаю таких уважаемых людей и даже разделил с ними не одну кружку чая. Что уж говорить, молодняк обрабатывать они умели. Дергали за нужные ниточки, играли на честолюбии, прикрывались понятиями. Устоять перед этим было невозможно. Слишком уж красочную школу жизни проходили эти старшаки, чтобы молодые могли так просто взять и слиться. Мне говорили то, что я хотел услышать, а потом посмеивались, наблюдая, как разгораются от радости мои глаза.
– Первое впечатление обманчиво, – усмехнулся Блоха, когда мы вышли покурить на улицу. – Ты не смотри, что они такие улыбчивые и заботливые.
– Я знаю, что это серьезные люди, Антох, – кивнул я. Блоха как-то незаметно влился в мою компашку, но я этому был даже рад. И на Речке, и на Окурке он был на хорошем счету. С ним считались, его уважали, несмотря на хлипкую комплекцию и недостаток силы. Сила у Блохи была не в мускулах, а в голове. За это его и ценил Афанасий.
– Ну, знать мало, Макс. Ты вот знаешь, что дядя Толя был известным на весь союз домушником?
– Не, откуда. Я пока на птичьих правах, – вздохнул я. Блоха одобряюще хлопнул меня по плечу.
– Ну, тогда просвещу тебя по-братски. Ежели интересно будет, ты спроси потом у приличных людей за Ключа. Тебе про дядю Толю столько расскажут, на книгу хватит. Говорят, он хату одного депутата выставил в Москве, пока депутат на первом этаже в ресторане бабу свою гулял. Вот где дерзость и удаль, а?
– Нехило, – согласился я.
– Это еще что. Сейфов одних расколотых на сто лет отсидки набралось, да поди докажи, что это Ключ все осуществил. С дядь Веней в карты играть не садись. Жулик он первостатейный. Моргнуть не успеешь, как проиграешь ему не только весь налик, но и душу свою. Про таких говорят, что из пизды с колодой вылезли. Курорты Союза стонали, когда Веня Крапленый на заработки выезжал. Дядя Андрей еще с Герцогом чалился, там их дружба и окрепла. Талантливый художник и ворюга первостатейный. Он с хатами мутить начинал, когда мы с тобой еще мутными капельками были. В начале девяностых неплохо так поднял на этом, когда общество по пизде пошло…
Пока Блоха делился мудростью, я молча кивал, слушая его. Еще год назад я и подумать не смел, что буду тереться в компании таких уважаемых людей и более того, обзаведусь деньгами. Деньги эти хоть и были грязными, но достались мне сравнительно легко, поэтому я ни капли не переживал. Ни об обманутых собственниках, ни о том, куда эти деньги сливаются. Просто жил моментом и наслаждался тем, что имею сейчас.
Ближе к весне наше предприятие серьезно так разрослось. Я редко лично занимался окучиванием лохов, возложив это на плечи Жмыха и Зуба. Пацаны неплохо в этом поднаторели, поэтому я не волновался. Правда, если Афанасий кидал какую-нибудь особую наводку, то делом приходилось заниматься уже лично. Чаще всего в компании Блохи, ставшем моей персональной и очень полезной тенью.
Я перестал скрывать свой достаток, наврав родителям, что устроился на подработку в офис, где платили хорошо. Понятно, что мне нихуя не поверили. В каком, блядь, офисе ты за год заработаешь не только на квартиру, но и на машину. Еще и жратву будешь покупать в лучших магазинах, пока остальной люд старательно отсчитывает копейки, затариваясь синими курицами на рынке. В узде меня, как ни странно, держал Афанасий. Пока родной папка малевал картины, не задаваясь вопросами, откуда берутся деньги на дорогие холсты и краски, Афанасий, как настоящий отец, наставлял меня куда и сколько вкладывать, следя, чтобы я не бросился в омут с головой. Много квартир прошло передо мной. Какие-то забывались быстро, оседая в виде денег в карманах. Какие-то витали в памяти. В первую очередь, благодаря своим странным хозяевам. Сколько их было…
