– Больше, чем ты думаешь, – усмехаюсь я. – Подойди сюда – я покажу, что нужно делать.
Я зову его, и мальчик подбегает, одаривая меня красивой зубастой улыбкой.
Я разворачиваю его за плечи, поднимаю его руки, чтобы они находились передо мной, выпрямляю его осанку. Потом пробегаюсь пальцами по верхней стороне его рук, слегка подталкивая.
– Ты очень напряжен, Саймон. Тело не станет слушаться, если ты будешь жестким, как доска.
Как только мышцы его расслабляются, он берется за рукоять своего меча.
Я накрываю ладонью его руку:
– Будь как вода. Плавным и быстрым.
– Как вода? – он морщит нос.
Я двигаю его руку, показывая технику, которой учил меня отец, когда я была в возрасте Саймона.
А потом отхожу, дав ему возможность продолжить самостоятельно.
– Все верно, Саймон. Вода – самая могущественная из стихий. Спокойная, когда нужно, и яростная, когда ее злят. Никогда не суди о силе по одному внешнему виду.
Он кивает, вытаращив глаза:
– Как ты стала такой умной?
Я смахиваю с рукава невидимые ворсинки.
– Леди много чего известно.
– Правильно, никогда не стоит недооценивать женщину. Особенно эту, – раздается чей-то голос у меня за спиной.
От этого звука сердце замирает. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с широкой грудью и сияющей улыбкой.
– Дядя Раф, – задыхаюсь я. – Что ты здесь делаешь?
Его светло-голубые глаза сияют, оглядывая меня с головы до ног.
– Здравствуй, милая племянница, – здоровается он, тяжело опираясь на темную деревянную трость.
– Кто вы? – вклинивается Саймон, встав передо мной и направив меч в грудь Рафа.
Дядя опускает голову, и его улыбка вмиг увядает: он понимает,
Я сужаю глаза. Потребность защитить Саймона разгорается в крови, как огонь.
– Это мой дядя, Рафаэль Битро, – я кладу руку на плечо Саймона. – А это его величество, – поясняю я Рафу, распахнув глаза.
Саймон переводит взгляд на меня.
И тут у меня перехватывает дыхание: я впервые осознаю, что его янтарные глаза имеют поразительное сходство с глазами Майкла.
В груди становится тесно.
Дядя Раф смеется:
– Ты, наверное, шутишь.
Я качаю головой:
– Нет, он король. Разве ты не знаешь, как принято приветствовать королевскую особу?
Грудь Саймона раздувается.
– Да. Я король, – он вонзает острие меча в ногу дяди, и я едва сдерживаю смех. – Склонитесь передо мной.
Раф поглядывает на нас, не желая мне подыграть. Его поведение вызывает во мне прилив гнева.
– Тигренок.
Услышав этот голос, я тотчас оживаю.
Мне хватает всего одного слова, чтобы в сердце зажглась искра. Я чувствую, как напрягается позвоночник, и ненавижу себя за реакцию своего тела.
Саймон разворачивается и, выронив меч, бросается к Тристану. В его взгляде читается искренняя привязанность, и я ничего не могу поделать с эмоциями, сдавливающими мое сердце.
Он его любит.
И, возможно, единственного во всем мире.
Отведя взгляд от Саймона, я встречаюсь с глазами Тристана. От этого контакта по всему животу разлетаются бабочки. Бабочки, о которых я ничего знать не хочу.
– Это ведь… – Дядя Раф берет меня за предплечье, но его прикосновение настолько холодное по сравнению с жаром, исходящим от взгляда принца.
– Да, – я отхожу в сторону, освобождаясь от его руки.
– Принц со шрамом, – шепчет он.
В груди становится тесно.
– Не называй его так, – я поворачиваюсь к дяде лицом.
– Почему он так на тебя смотрит?
Я натужно улыбаюсь:
– Наверное, удивляется, почему я все еще существую. Он не самый большой мой поклонник.
– Вот и замечательно, – отрезает Рафаэль. – Продолжай в том же духе.
Я беру дядю под руку, стараясь не обращать внимания на взгляд Тристана, прожигающий дыры в моей спине.
Марисоль крутится вокруг меня, проверяя, чтобы платье расходилось в нужных местах и застегивалось там, где положено. Это последняя примерка перед завтрашним балом. Мой наряд поражает воображение. Шелковая кремовая ткань отделана черным кружевом, оборки утягивают талию, а сзади тянется легкий шлейф. Рукава в четверть длины дополнены черными перчатками до локтя.
Никогда прежде я не чувствовала себя настолько красивой. Будь у меня средства на такое роскошное платье, я бы выбрала именно его. Но до недавнего времени я так не жила. У меня много великолепных нарядов, однако все они достались мне от матери – еще с тех времен, когда у нас были деньги на хорошую жизнь. Те платья, что я привезла в замок, предоставил мой двоюродный брат, чтобы никто и подумать не смел, будто у меня, дочери герцога, за душой нет ни гроша. Король Майкл не обрадуется, если узнает, что королевство существует только номинально.
Более того, он откажется верить в свою причастность к этому.
– Миледи, вы великолепны, – взвизгивает Офелия, сложив руки на груди.
– Благодарю, Офелия, – улыбаюсь я.
В ней столько очарования и невинности – качеств, по которым я так сильно тоскую. Она на три года младше меня – ей всего восемнадцать, – но мне кажется, будто нас разделяют целые миры.
