Шрам полностью

Его пальцы впиваются в меня, как будто он не желает меня отпускать.

Но вдруг Тристан отступает, сгибается в талии, убрав одну руку в карман, берет мои пальцы и подносит их ко рту.

Живот пульсирует от возбуждения, когда его губы касаются моей кожи. Я морщу лоб, почувствовав что-то хрустящее между подушечками наших пальцев, и крепко сжимаю руку, чтобы не выронить.

– Благодарю за танец.

А затем он разворачивается и уходит. Его черный фрак развевается позади него.

Я сжимаю в руке листок бумаги. Сердце бешено стучит в груди.

Я улыбаюсь тем людям, которые на меня смотрят, и как можно непринужденнее иду в сторону зала, кивая гостям. Предвкушение нарастает с каждым пройденным шагом.

Только когда дохожу до дальней стены, я отворачиваюсь и дрожащими пальцами разворачиваю записку.

Встретимся там, где ты целуешь звезды.

Ревность – штука коварная.

Буду лжецом, если скажу, что никогда не испытывал этого чувства, которое проникает в сознание и навевает недобрые мысли. Впервые это случилось в тот день, когда отец не пришел на нашу вечернюю встречу, решив вместо нее встретиться с Майклом и обсудить с ним заседание Тайного совета, которое должно было состояться на следующий день. Несколько часов я просидел на краю обрыва, пытаясь убедить себя, что он появится, хотя в глубине души я прекрасно понимал, что этого не произойдет.

Впрочем, с этой дурной склонностью я справился уже много лет назад, поскольку твердо верил в свое великое предназначение, в то, что в конце концов я добьюсь цели и завладею всем, чем только смогу. Что же касается моего отца… что ж, жизнь становится не такой мучительной, если научиться не замечать боли.

Шрам на лице ноет, и я провожу кончиками пальцев по его неровным краям, пытаясь смириться с отголоском горькой ревности, которая снова вгрызается в мою душу, вызывая эмоции, которых я не испытывал с самого раннего детства.

Увидев, как Клавдий принуждает Сару к близости, я почувствовал, как во мне разгорается ярость, отвращение к тому, что он считает себя достойным произносить ее имя, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ее коже.

Но видеть ее с моим братом? Ревность – это болезнь, мутирующая в каждой клетке и заражающая каждый орган; проникающая в самые недра и оседающая в костном мозге. Из-за нее я снова чувствую себя потерянным мальчишкой, который живет в тени и наблюдает за тем, как брат держит в руках все, что я хотел бы иметь.

Вот только Майкл скорее убьет Сару, чем позволит опозорить свое имя, отпустив ее на свободу. Поэтому, пока я не устрою переворот и не займу трон, все, на что могу надеяться, – это украденные мгновения в ночной мгле.

На улице темнее обычного, густые облака нависли над городом и скрывают небо от глаз. Я понятия не имею, продолжается ли бал, но сейчас мне все равно. Эдвард уже сказал мне, что мы выполнили намеченное, и здесь, в саду моей матери, никого нет.

Когда за спиной раздается хруст листьев, я запрокидываю голову, пуская кольца дыма в воздух.

– Вообще-то, сегодня ночью нет звезд, ждущих моего поцелуя.

Я улыбаюсь голосу Сары:

– Может быть, они ждали твоего прихода.

С усмешкой она кладет руки на бедра и обходит скамейку. Теперь передо мной нет той женщины в кружевном наряде: ее место заняла простая девушка в черном платье чуть выше щиколотки.

Она всегда ослепительна, но дыхание у меня перехватывает именно в такие моменты.

Улыбаясь, она подходит ближе.

Цветочный аромат ударяет мне в ноздри, когда Сара наклоняется, забирает самокрутку из моего рта, подносит ее к губам и затягивается, пристально глядя на меня.

У меня напрягаются пальцы от желания притянуть ее к себе.

– Что ж… – Она выпрямляется, оглядываясь по сторонам. – Это что-то новенькое.

Я вздергиваю бровь:

– Что именно?

Сара вздыхает, поджав губы:

– Я уже решила, что ты не способен на настоящий разговор. Ты только и делаешь, что задаешь вопрос за вопросом.

Я вытягиваюсь, заключая ее в клетку из своих ног.

– Разве? – Мои руки тянутся к ее бедрам.

Ее глаза наполняются удивлением, когда я хватаю ее и притягиваю к себе. Теперь ее голени упираются в скамейку, а мои сапоги касаются ее лодыжек.

– Ты забыл свое место, – задыхается она.

– Нет, – я вырываю сигарету у нее изо рта, прикасаясь кончиками пальцев к надутым губам. – Я просто определил твое.

Ее дыхание сбивается.

– Однажды ты попросила меня открыть тебе секрет, – продолжаю я. – Ты все еще хочешь его узнать?

С любопытством наблюдая за мной, она садится рядом и наклоняет голову:

– Тут явно какой-то подвох.

Усмехаясь, я прислоняюсь спиной к скамейке.

Из леса доносится треск – ее глаза устремляются к звуку, и Сара начинает мотать головой из стороны в сторону.

– Мне пора, – произносит она.

Я указываю рукой в сторону двери:

– Иди, раз нужно.

Но она не двигается, только смотрит по сторонам.

– Ma petite menteuse, мы оба знаем, что риск тебя возбуждает, – я придвигаюсь ближе. – Я ведь не ошибаюсь?

Она выдыхает.

– Перестань это делать.

– Что делать?