Подойдя к «Стейнвею» и осторожно опустив на прохладную отполированную крышку ладонь, Мелинда стала разглядывать сидящего юношу. Его глаза оставались закрытыми, а на лице появился слабый оттенок напряжения, в то время как извлекаемая из инструмента музыка становилась все громче и экспрессивнее.
– Аллан… – осторожно позвала Мелинда, но все же достаточно громко, чтобы парень ее услышал. Ни один мускул на его лице не дрогнул, он продолжил играть.
– Аллан! – повторила она, повысив голос. – Ты меня слышишь?
Ноль реакции. Для молодого человека она словно была не более, чем пустым звуком. Мелинда почувствовала закипающее внутри негодование. Она обошла инструмент, натянула на лицо маску демонстративного недовольства и, подбоченившись, встала по правую руку от парня.
Их разделяло несколько дюймов.
– Аллан, вообще-то я здесь! – Она приподняла руку, намереваясь дотронуться до плеча юноши. – По-твоему, я похожа на привиден…
Она осеклась на половине фразы и открыла рот в беззвучном крике, когда ее рука – состоящая из плоти и крови – прошла сквозь его тело, как какая-то бестелесная голограмма! Мелинда испуганно отшатнулась, не понимая, чему только что стала свидетелем. Сознание накрыло гигантской волной паники, принесшей за собой парализующий страх. Неудивительно, что первая пришедшая на ум мысль отдавала безумием:
Желая докопаться до истины и доказать, что ей померещилось, Мелинда подобралась и вновь приблизилась к парню. Девушка едва не лишилась чувств, когда, пытаясь прикоснуться к мягким волосам Аллана, дрожащие кончики пальцев в буквальном смысле «погрузились» в его голову. Девушка резко отдернула руку и закричала так громко, что горло прорезала саднящая боль. Какая бы чертовщина сейчас не происходила, факт оставался фактом: Аллан как ни в чем не бывало продолжил играть, будто бы Мелинды не существовало.
– Иисусе, сколько уже можно играть этот си-бемольный ноктюрн? – Мысленные процессы Мелинды прервал капризный женский голос, донесшийся со стороны дверного проема. – Даю слово, скоро меня начнет тошнить от упоминания даже имени Шопена!
Изящные руки Аллана застыли в воздухе, словно кто-то нажал на кнопку выключения. Музыка прекратилась, улетучившись из этого мира вместе с чарующим волшебством. Не считая гулкого стука каблуков Леноры, в комнате воцарилась напряженная тишина. Аллан остекленевшими глазами смотрел на свои застывшие пальцы, собиравшиеся прикоснуться к клавиатуре и взять комбинацию новых, сложных аккордов.
К роялю приближалась Ленора, на ее лице застыла самодовольная маска. Точеную фигуру девушки украшал до неприличия откровенный образ: узенький белый топ, открывающий вид на красивые плечи и плоский живот, короткая кожаная юбка, подчеркивающая бедра и стройные ноги, а также длинные черные сапоги на высоком каблуке. Шею девушки украшало изящное золотое ожерелье с драгоценными камнями, а черные волосы, доходящие до пояса, грациозно колыхались при каждом шаге. Мелинда в очередной раз с разрастающейся завистью признала, что Ленора Рассел – та еще красотка.
– Мне плевать, что ты думаешь о Шопене, – не поднимая головы, хмуро сказал Аллан. – Я буду играть все, что захочу.
– Но ты только и делаешь, что целыми сутками играешь этот ноктюрн, да еще и в неправильной манере! Ничего личного, Аллан, но тебе никогда не давался Шопен. Твоя игра заточена под исполнение чего-то более грубого, яростного, экспрессивного… Например, русской классики.
В глазах парня вспыхнул знакомый Мелинде блеск, не предвещавший ничего хорошего.
– Повторю еще раз: мне плевать на твое мнение!
– Если ты забыл, теперь мы живем в одном доме.
– Не забывай, это
Помещение наполнилось какофонической смесью разновысотных нот. У Мелинды екнуло сердце от чудовищности этого зрелища, ведь Аллан с такой заботой относился к своему роялю: протирал пыль, полировал корпус, настраивал, следил за температурой в комнате… Он вскочил на ноги, обдав Ленору ненавистным взглядом.
– И ты здесь не хозяйка, понятно?
Ленору, казалось, выходка Аллана нисколько не впечатлила. Не спуская с лица надменной улыбочки, она подошла к роялю и оперлась о корпус бедром.
– Я мать твоего ребенка, забыл?
– Это не дает тебе права рушить мою жизнь.
– До сих пор печалишься по той плоскогрудке с лицом ребенка? – Ленора расхохоталась и мотнула гривой волос. – По-моему, я сделала тебе одолжение.
– Ты выглядишь… ужасно.
– Я выгляжу потрясающе. Между прочим, это новая коллекция «Луи Виттон».
