Валентин помнил, что в конце сентября 1943 года наши самолёты не летали над расположением сухопутных частей, хотя они так были нужны войскам, принимавшим участие в форсировании Днепра. В штабе полка понимали, в чём состояли трудности советской авиации. Военнослужащие выражали неудовольствие и даже ругали лётчиков, но никто особо не удивлялся отсутствию прикрытия с воздуха.
Спустя годы в литературе стала продвигаться точка зрения, что советской авиации не составляло труда обеспечивать поддержку операций Красной армии в конце сентября 1943 года на Днепре. Валентин удивлялся, когда читал и слышал настолько несоответствующие действительности сообщения. При участии наших самолётов переправляться через водную преграду, захватывать и удерживать плацдармы получилось бы с гораздо меньшими потерями.
Разногласия по поводу авиации сказывались на том, что в одной книге некоторые авторы допускали противоречащие утверждения. В своих мемуарах командующий Степным фронтом Конев, рассказывая о событиях 26 сентября, происходивших на второй день после форсирования Днепра первыми отрядами 7-й гвардейской армии, указывает сначала на господство неприятельской авиации в воздухе.
«Обстановка действительно была грозная. В воздухе непрерывно висели неприятельские „Хейнкели“ и волнами совершенно свободно бомбили плацдарм и переправы… Нужно было срочно предпринимать меры по сохранению плацдарма и в первую очередь прикрыть войска с воздуха. Не в укор будет сказано, но на сей раз мои авиационные командиры корпусов были не на высоте положения: не сумели организовать прикрытие переправы и плацдарма с воздуха. Погода была ясная и вполне благоприятствовала работе авиации» (Конев И. С. Записки командующего фронтом. – М.: Центрполиграф, 2020. – С. 157).
Вышесказанное подтверждает наблюдения Валентина.
Однако при описании дальнейших действий Конев указывает на появление советских истребителей и штурмовиков.
«Вскоре положение начало понемногу выправляться. Долго не ладилось, правда, управление истребителями со стороны И. Д. Подгорного. Но у В. Г. Рязанова дело пошло лучше: его девятки одна за другой появлялись над полем боя, смело били неприятельские танки.
Когда наша авиация стала действовать более организованно и ударили залпы сотни орудий и «катюш», положение войск на плацдарме улучшилось» (Конев И. С. Записки командующего фронтом. – М.: Центрполиграф, 2020. – С. 157, 158).
Вот такой контраст в действиях авиации в мемуарах известного военачальника. Либо они нас, либо мы их. Автор не указывает, когда именно появились наши истребители. Обтекаемое слово «вскоре» не позволяет раскрыть картину происходящего. Приходится строить предположения, когда наступило это самое «вскоре». Через час или через неделю? А цена вопроса огромна. Даже один день имел большое значение.
События на Днепре осенью 1943 года пополнись трагической операцией по высадке воздушного десанта, проводимой Воронежским фронтом. Спланирована она оказалась на скорую руку, без тщательной подготовки. Транспортные самолёты, доставлявшие бойцов в тыл противника, отправлялись без сопровождения истребителей, что приводило к потере техники и личного состава ещё на подлёте к месту назначения. Те десантники, которых удавалось высадить, оказывались разбросанными на огромной площади, кратно превышающей предполагаемое место по плану. Выполнить боевую задачу после итогов десантирования красноармейцам не представлялось возможным. Само собой, операция провалилась. Командование Воронежским фронтом, заручившись поддержкой представителя Ставки, втянуло в авантюру несколько тысяч хорошо подготовленных бойцов, несмотря на предупреждения командующих авиационными частями о невозможности использования истребителей.
Первоначально, ещё в июле, до перехода в наступление советские авиабазы располагались под Курском. В конце сентября самая ближняя точка к Днепру, где возможно было разместить самолёты, находилась в районе Харькова. Расстояние до реки составляло 200 километров. Дальность полёта бомбардировщиков тех лет ― 1500—4000 километров (здесь надо учитывать, что необходимо суммировать путь туда и обратно). При необходимости они могли долететь до Днепра. Но без сопровождения истребителей, обладавших меньшей дальностью полёта, это оказались бы напрасные жертвы. Авиация противника надёжно охраняла мосты и свои сухопутные войска, переходившие на другой берег.
Сложности возникли из-за невозможности истребителей прикрывать свои и противодействовать неприятельским бомбардировщикам. Дальность полёта истребителей тех лет, указанная в тактико-технических характеристиках, составляла 600—900 километров3.