Полк, в котором служил старший лейтенант Владимиров, во время наступления до Днепра располагался, как правило, в деревнях. Командир полка, начальник штаба полка и некоторые другие старшие офицеры устраивались в больших хатах, в которых находился командный пункт. Младшие офицеры, представленные в гораздо большем количестве, на ночлег размещались отдельно.
Были случаи, когда в доме, в котором ночевал Валентин, находилось так много народу, что некуда получалось ступить. Сорок человек или пятьдесят на обычную хату. Никто не считал, других дел хватало. Занять быстрее место и уснуть, пока ситуация позволяет. Случалось и такое, что открывает дверь какой-нибудь лейтенант, видит, что весь пол занят и просить кого-то подвинуться бесполезно, разворачивается и уходит искать другое место. Не полезешь ведь на стену ночевать! Найдёт или не найдёт место в какой-нибудь ещё хате, не известно. Если не найдёт, то спать придётся под деревом. В хате спали прямо на полу. Валентину приходилось лежать так, что ноги в стену упирались, и разогнуть их не получалось. Печь и скамейки занимали в первую очередь. Спали также под столом. Иногда посреди ночи слышались глухие удары и ругань, – это разместившийся на полу офицер пробовал встать на ноги, но забывал, где находится, и стукался головой о стол снизу.
Дышать становилось трудно из-за большого количества народу. Не рассчитана хата для одной семьи на сорок пять человек. Приходилось приоткрывать дверь, чтобы воздух заходил внутрь. Дело происходило осенью, и уже становилось прохладно, но тем, кто располагался у входа, становилось не до радостей от свежего воздуха. Тут же их сковывал холод. Всё равно что на улице лежать. Что у порога, что перед порогом – одинаково, поэтому дверь закрывали. Через некоторое время от дальней стены раздавалась просьба опять её открыть, или кто-нибудь по нужде выходил. И так постоянно. Что спал, что не спал – одно мученье. Пробовали оставлять определённую по размерам щель на входе, но угодить на всех не получалось. Каждый по-своему пробовал решить задачу. Мог ветер задуть, могла дверь по инерции закрыться. Другое дело – жить в своей хате в мирное время! Думали не о двери, а о том, как оккупантов разгромить, в живых остаться и домой поскорее вернуться.
Валентин не хотел вспоминать те страдания, которые ему пришлось пережить вместе бойцами роты, попавшей в окружение в январе 1943 года. Если душную, но протопленную хату сравнивать с кучей веток на снегу, то, конечно, в тепле несравненно лучше. Он бы посчитал за счастье тогда зимой оказаться в теперешних условиях. И ничего, что ноги не разгибаются и пошевелиться трудно. Но так человек устроен, что стремится к лучшему, и спустя полгода после боёв под Ржевом старший лейтенант, как и остальные младшие офицеры, остро реагировал на бытовые неудобства.
Если предстояло по нужде выйти, то тут целый расчёт требовался, куда ногу поставить, чтобы ни на кого не наступить. Всё равно рано или поздно чью-нибудь руку выходящий задевал своим сапогом.
Валентин однажды вот так ночью решил выйти во двор. Надел сапоги и начал осторожно пробираться к выходу. Свет от луны, проникавший через окна, помогал передвигаться между спящими людьми. Тем не менее темнота не позволяла разглядеть достаточно хорошо траекторию до двери.
Как ни старался идти аккуратно, он всё-таки наступил на кого-то, причём не почувствовал ничего, а только услышал громкий крик. Несмотря на сонное состояние, пострадавший человек вскочил на ноги, громко выругался и стукнул старшего лейтенанта кулаком по лицу. Валентин смог сохранить равновесие, в отличие от эмоций, ведь ему казалось, что никого не задевал. Не удержавшись, он ответил. От удара зачинщик драки покачнулся и упал спиной на спящих позади офицеров. Поднялся ещё больший шум. Пострадавший теперь уже превратился в причину боли для тех, кого он придавил. Не выяснив обстоятельств, ему стали раздавать зуботычины лежащие на полу люди. Драку еле удалось прекратить.
Какой уж тут после этого сон! Наутро оказалось, что у одного рука болит, у другого синяк под глазом, кого-то вообще выгнали из дома за чрезмерно шумное поведение. Поговорив в спокойной обстановке и выяснив причины произошедшей драки, офицеры принесли взаимные извинения и даже пожали руки.
Хозяйка хаты уходила из неё, видимо, знала, где ещё можно переночевать. Со временем ситуацию с жильём улучшали, находили ещё не занятые деревни либо что-то строили. Вышеописанная ситуация складывалась у младшего офицерского состава, а у рядовых и сержантов дела обстояли ещё хуже.