Проблем, связанных со снабжением в войсках Вермахта, не наблюдалось. В тылу у него располагалась оккупированная правобережная Украина, на территории которой уже два года не происходило боевых действий, а в тылу советских войск находилась земля, подвергшаяся опустошению отходящими силами неприятеля и пострадавшая от войны.
Вспоминает участник тех событий, сержант миномётной роты, позже комсорг батальона, служивший в стрелковой дивизии 5-й гвардейской армии:
«Левобережная Украина… Как мы ни старались помешать фашистским захватчикам, всё же они успели сжечь много деревень, хуторов, сёл, городов… Всюду пепел, угли, дым. Стоят одни глинобитные печи на месте домов… Обгорелые деревья… Полная разруха. Много надо будет теперь украинскому народу потрудиться, чтоб возродить и вернуть к жизни этот край.
Вот что сделала война – кругом один пепел.
Где-то, помню я, между Полтавой и Харьковом я увидел на печи, что осталась на месте сгоревшего дома, кота… Деревня сгорела полностью. Я стал разглядывать полуразваленные печи – на некоторых можно было различить забавные рисунки. Все печи в хатах были когда-то разрисованы хозяевами – цветами сказочными, петухами и голубями, котами и поросятами… И вдруг на одной из печей вижу настоящего живого кота! Он был единственной живой душой в этой деревне.
В Кременчуге фашисты заминировали всё, что могло привлечь к себе наше внимание.
Парторг соседнего батальона поднял с земли русскую балалайку… Погиб сам, погибло ещё семнадцать человек вокруг него.
Я увидел новый велосипед, прислонённый к плетню в переулке, и моя так и не утолённая мальчишеская страсть вдоволь покататься на велосипеде прямиком понесла меня к этому плетню. Ускоряя шаг, держу путь к велосипеду, сверкающему никелем… Но к нему же, стараясь меня опередить, устремился старший лейтенант. Огорчённый, я тем не менее принимаю независимый вид: мол, не очень-то и хотелось. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и шагаю в сторону улицы… Вдруг сзади взрыв! Оборачиваюсь: ни старшего лейтенанта, ни велосипеда – одна большая дымящаяся воронка на месте плетня, к которому был прислонен велосипед…
Жители Кременчуга, покинув убежища, спешили обратно в свой город, в свои дома, и по всему городу гремели то там, то тут взрывы. Подрывались и дети, и женщины, и солдаты…» (Абдулин М. Г. Страницы солдатского дневника – 2-е издание – М.: Мол. гвардия, 1990. С. 120—122).
Судя по увиденному, противнику вполне хватило времени на вывоз многочисленных ценностей, уничтожение прочего имущества и на закладку большого количества взрывчатки. При спешном отступлении военнослужащим еле хватает времени на сбор личных вещей и оружия, но никак не на минирование всего подряд. Войска Германии, Румынии, Венгрии и других европейских стран производили отвод частей по заранее продуманному плану. Валентину ещё предстояло столкнуться с замыслами командования противоборствующей стороны, в том числе и Манштейна.
Красная армия имела худшее положение, чем Вермахт к моменту начала форсирования Днепра:
• Противник, отступая, забирал с собой либо уничтожал всё, что могло пригодиться нашим войскам.
• Существовало господство неприятельской авиации в воздухе из-за отсутствия советской авиации.
• Из-за быстрых темпов наступления Красная армия плохо снабжалась продовольствием, боеприпасами, топливом и другим необходимым.
• Происходило отставание ремонтных мастерских, техники, медицинских и понтонно-мостовых частей.
• Существовала необходимость восстанавливать разрушенные объекты инфраструктуры на освобождённой территории, в том числе переправы через Днепр.
• Потери Красной армии превосходили потери Вермахта во время Курской битвы и во время наступления до Днепра.
• Наши войска оказались на низком левом берегу реки, тогда как противник занял оборону на высоком правом берегу.
Советские войска стремились опередить неприятеля при подходе к водной преграде и не дать возможности ему переправить подразделения на другой берег. Но все старания оказались напрасными. Красная армия проиграла «забег» к Днепру и столкнулась с необходимостью форсирования реки при ожесточённом сопротивлении, неся при этом потери большие, чем противник.
В таких условиях Центральному, Воронежскому, Степному и Юго-Западному фронтам предстояло преодолеть водную преграду шириной 700—900 метров. Согласно директивам Ставки Верховного главнокомандования, форсировать Днепр предстояло сходу, не давая возможности противнику построить мощную оборону. Сначала надлежало переправляться стрелковым частям на подручных плавсредствах (лодки, плоты) с целью захвата и удержания плацдармов на противоположном берегу.