Обороняющиеся подразделения Красной армии на захваченных плацдармах не могли долго противостоять натиску неприятеля. У них отсутствовала бронетехника и топливо к ней, в нужном количестве артиллерийские орудия и боеприпасы. Противник после сосредоточения значительных сил мог легко уничтожить наши войска на правом берегу. Тогда снова пришлось бы форсировать реку стрелковым частям для захвата новых плацдармов. Нельзя было терять время.
«Вот бы здорово построить мост за несколько часов ночью и перевезти технику до рассвета», – рассуждал Валентин. Но с такой скоростью нереально работать. Даже понтонную переправу не успеть соорудить. Также разведка противника могла увидеть приготовления к сборке частей моста на нашем берегу за день или полдня, необходимых для подвоза материалов.
«Если использовать дымовую завесу, то днём увидеть что-то сложно», – ещё одна идея возникла у него, но по этому старому способу противник мог быстро распознать строительство переправы именно потому, что за дымом обычно что-то скрывали. Осуществлению этой затеи препятствовало направление ветра, который в те дни дул с запада на восток, и дым от костров перемещался от реки в сторону своего берега, оставляя открытым водную преграду. Идея с дымовой завесой осуществима при безветрии, либо если ветер дует вдоль реки. Даже тогда добиться сплошного ограничения видимости трудно из-за временного изменения направления ветра.
Обмануть противника, производя работы по устройству ложных объектов, и даже ложное задымление – такой способ не гарантировал, что противник не будет обстреливать основное место строительства.
«Сделать переправу невидимой», – Валентин с трудом создавал новые варианты решения задачи. Он подумал над тем, чтобы натянуть маскировочную сетку в районе моста, красить брёвна и доски под цвет воды, но все это можно распознать с воздуха или разведчикам с другого берега.
Стоящих идей о снижении потерь при переброске бронетехники не появлялось, цель не достигнута, и думать о задании Валентин уже не мог. На следующий день предстояло докладывать командующему. В случае отсутствия предложений ему грозил расстрел.
«Может, взять и уйти куда-нибудь, дезертировать, то есть найти себе дом и остаться там под видом другого человека, хоть жизнь себе сохранить? – предположил старший лейтенант от безысходности. – А как же жена, боевые товарищи? Кто оккупантов будет бить? – Валентин решил никуда не уходить, даже если нечего будет докладывать генералу армии. – Расстреляет так расстреляет. Никуда не денешься, а дезертиром быть – хуже некуда», – подвёл черту старший лейтенант.
Он просто сидел на поваленном дереве и вспоминал детство. До двенадцати лет они с родителями жили в деревне. Во время половодья местная речка сильно разливалась, и воды вокруг становилось так много, что можно сравнить с половиной Днепра осенью. Переходить через реку становилось затруднительно. В другое время года люди перебирались на противоположный берег по пешеходному мосту, который скрывался под водой после снеготаяния. Потом вода постепенно уходила, всё больше открывая перила мостика через русло, и через несколько дней показывался дощатый настил. Теперь уже не стоило бояться, что, переходя по нему вброд, намочишь ноги или поскользнёшься, а потом ещё и мать заругает, что грязный домой пришёл. Взрослым хорошо, у них и ноги длинные и сапоги высокие. Валентин любил смотреть, как люди переходили по мостику реку во время высокой воды. Как будто шли по луже глубиной не выше колена, а на самом деле там набиралось метра два. Незнающего человека такая картина могла ввести в заблуждение, и только по наличию перил можно было догадаться о переправе.
Валентин сидел некоторое время, слушая звуки вдалеке. Ничего не поменялось за последние два часа. Никого поблизости, как и прежде.
– Догадаться о переправе, – повторил он вслух.
Тут до него начало доходить сказанное и то, что он снова думает о деле. «Переправа под водой, невидимая переправа, как тот мостик в далёком детстве!»
Он подскочил с поваленного дерева, заходил туда-обратно, радостно улыбаясь. Это была идея, которую можно предложить командующему фронтом. Валентин испытал облегчение и даже прилив сил. Появилась надежда на благополучный исход выполнения задания.
Теперь предстояло обдумать детали, и он с новой энергией взялся за работу. Деталей оказалось много, и они были сложные. Как водители увидят, куда ехать в темноте? На какой глубине сооружать настил? Как строители будут работать в холодной воде? А главное, какой смысл в этой затее, если разведка противника всё равно заметит подвоз материалов и действия инженерных войск по сборке моста на нашем берегу?