– Товарищ командующий, считаю необходимым настаивать на своём предложении. В предстоящей операции лучше действовать от обороны, а не стремиться как можно быстрее углубиться на территорию неприятеля. Мы рискуем слишком увлечься продвижением вперёд, тем самым поставить под угрозу уничтожения передовые отряды, а затем и все наступающие части.
Валентин чувствовал, что страсти накаляются. Командование имело чрезмерную уверенность в своих силах, но это могло как раз сыграть злую шутку. Переоценка собственных возможностей и недооценка противника обычно приводили к краху кампании.
– Наш фронт в предыдущих операциях осуществил неожиданные и хитрые манёвры, приведшие к успеху. Считаю, что противник тоже способен преподнести неприятный сюрприз, – продолжал настаивать на своём Валентин вопреки мнению генералов.
– Уже как полгода противник отступает, – вновь взял слово начальник штаба. Он вслед за командующим тоже переходил на повышенные тона. – После сражения под Курском мы не сталкивались с мощными наступлениями, отсюда делаем вывод, что сил у неприятеля осталось только для обороны. Стоит развивать достигнутые успехи, а ты, старший лейтенант, сейчас предлагаешь замедлить темпы наступления и отвлечь ударные части на излишнюю оборону. Так можно сорвать всю операцию.
Очень сложно что-то доказать человеку, который имеет свою точку зрения и большой опыт в подобных делах. Если бы позволяло время, то обсуждение стоило перенести на другой день, ещё раз подумать в спокойной обстановке и уже с меньшими эмоциями принять нужное решение. Но времени ждать не было.
Присутствующие на совещании делали одно общее дело, служили в одних вооружённых силах, но в пылу спора складывалось впечатление, что они находятся по разные стороны баррикад.
– Считаю, что неприятель ещё не исчерпал своих возможностей даже на широкомасштабное наступление, – продолжал Валентин. – Тому подтверждение контрнаступление под Кривым Рогом в октябре, под Киевом на участке 1-го Украинского фронта в ноябре. Они завершились с большими потерями в наших войсках. Не стоит недооценивать противника. То, что войска Вермахта преимущественно отступали последние полгода, не является гарантией наших дальнейших успехов. К тому же темпы наступления на Днепре существенно снизились по сравнению с тем, как это происходило ранее. За последние четыре месяца мы не прошли и ста километров, до сих пор не можем завладеть всем правым берегом. Тогда как в конце лета войска прошли четыреста километров за два месяца. Сейчас фронт находится на плацдарме и рискует оказаться отрезанным от переправ. В данной ситуации следует сохранять особую осторожность.
С Валентином разговаривали и не выгоняли только потому, что у него находились аргументы, не выслушать которые генералы не могли. Благодаря свежему взгляду на службу в штабе и связанные с этим события старший лейтенант видел то, что не удавалось заметить более опытным военнослужащим.
– С чего это ты взял, что наступление на окружённую группировку 52-й армией лучше не проводить? – Захаров продолжал сомневаться в плане, предоставленном старшим лейтенантом. – Это задумано сделать для отвлечения противника от действий на прорыв и скорейшего завершения операции.
Валентин тоже не сразу пришёл к этому выводу. Очевидные утверждения в мирное время и в спокойной обстановке становились труднодостижимыми из-за груза ответственности при подготовке к операции. Получилось найти нужное решение только после долгих поисков сил по всему фронту.
– Известно, что при наступлении задействуется больше войск, чем при обороне, – ответил Валентин. – Поэтому ударные части 52-й армии вместо наступления при переводе их в коридор окружения и занятии обороны принесут больше пользы тем, что могут сдерживать превосходящего по количеству противника. В том числе с помощью этого манёвра мы можем усилить оборону на внутренней стороне коридора окружения и обезопасить наши передовые войска от захода неприятеля в тыл и во фланг.
– Да ты никак трус! Только о своей шкуре думаешь! Мы своими решительными действиями должны показывать пример, а не прятаться в обороне. – Голос командующего сотрясал воздух.
Оскорбления у Конева сыпались потоком. Смелости ему хватало с лихвой. Становилось понятно, за какие качества его выдвинули во время Гражданской войны в командиры. Но Вторая мировая меняла тактику и стратегию ведения боевых действий.