«Если я трус, то тогда ты кто? Эдак можно каждого, кто копает окоп в полный рост, назвать трусом», – подумал Валентин. Он еле сдерживался, чтобы не ответить подобным высказыванием или применить силу, кулаки сжимались. Занятия гиревым спортом не прошли даром. Валентин знал, что может одной рукой поднять человека «за галстук», при этом соперник, как правило, терял способность оказывать сопротивление. Но выдержки на этот раз хватило. Вслух тоже ответа произносить не стал. Что позволялось старшему по званию, то для младшего могло плохо закончиться, хотя и для тех, и для других произносить оскорбления запрещалось. Старший лейтенант старался не замечать криков, он сосредоточился на докладе и доказательствах усиления обороны, прежде всего на внутренней стороне коридора окружения.
– Товарищ командующий, по последним сведениям разведки, установлено передвижение противника от Корсунь-Шевченковского в направлении основных сил группы армий «Юг», что только ослабляет группировку в районе выступа. Причём это передвижение не является попыткой вывода войск и отступления от Днепра. Возможно, нас вводят в заблуждение, и неприятель одновременно скрытно перебрасывает подразделения в обратную сторону. По крайней мере, эту передислокацию при наличии информации, которую имеем, объяснить не можем.
В пылу разговора поначалу все забыли свежую новость, а теперь она явилась очередным доводом старшего лейтенанта Владимирова.
Валентин чем дольше говорил, тем сильнее повышал голос и не заметил, как от стойки «смирно» в итоге ничего не осталось. Но никто из присутствующих по этому поводу не делал замечаний. Все увлеклись речью докладчика. Старший лейтенант не ожидал, что он настолько убедительно сможет говорить, но, правда, ценой огромного напряжения. Он чувствовал, что не имеет права останавливаться на полпути.
Возникла пауза, и так как его никто пока не перебивал, Валентин продолжил:
– Чтобы выйти на соединение с войсками 1-го Украинского фронта к назначенному сроку, предлагаю начать наступление на один день раньше, то есть 24 января.
Генералы переглянулись друг с другом, после чего командующий велел старшему лейтенанту выйти из хаты, в которой они находились, для совещания и принятия решения.
Тяжело ему дался доклад. Выйдя во двор, Валентин ощутил, что у него сели голосовые связки. Несколько дней ушло на восстановление громкости голоса. Если Коневу повышенные тона давались относительно легко, то Валентин не обладал такими способностями. Приходилось стоять преимущественно на вытяжку, выслушивать крики генералов, при этом сохранять спокойствие и аргументированно отстаивать свою точку зрения. Старший лейтенант отдавал себе отчёт, что пререкания с командующим фронтом могут закончиться плачевно. Но другого выбора не оставалось. Валентин был уверен в своей правоте и считал необходимым донести до командования идею усиления обороны. Потому как в противном случае, по его мнению, недооценка противника могла обернуться поражением. 2-й Украинский фронт находился на плацдарме, пусть даже и большом, и даже при небольшой неудаче во время сражения существовала опасность оказаться прижатым к Днепру и уничтоженным. Штаб фронта в тот момент находился близко от передовой, и все его сотрудники рисковали попасть в плен к противнику. Тогда уже не имело бы значения, кто в каком звании находился и какую должность занимал.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Валентин подошёл к турнику и подтянулся, как обычно в последнее время, пятнадцать раз. Для него это получалось мало. Во время войны Валентин похудел, что, с одной стороны, способствовало занятию на турнике, но вместе с тем стало меньше силы в руках. Недостаточно хорошее питание и напряжённый умственный труд не способствовали поддержанию физической формы. К тому же фронтовая обстановка не позволяла уделять много времени физкультуре. Он любил заниматься на перекладине. Это являлось своего рода отдушиной от непрерывного выполнения обязанностей в штабе. Пользовался готовыми турниками или просил солдата-истопника соорудить новый. Довоенное увлечение поднятием тяжестей, участие в соревнованиях позволяли раньше подтягиваться двадцать пять раз.
Через час стало известно, что его рекомендации одобрены и план операции принят командованием фронта, а впоследствии и Ставкой.
«Как только мне удалось доказать свою точку зрения?» – удивлялся старший лейтенант. Он уже приготовился к отправке в штаб полка или на передовую. Выходит, его доклад получился настолько убедительным и выступление настойчивым, что командование допустило изменение своих взглядов на проведение операции. И как впоследствии оказалось, весьма своевременно.