— Ах, его уже давно здесь не было. Но он судится с городом по любому поводу. Он говорит: раз крыша прохудилась, пусть город ее и чинит, — старик махнул рукой. — Ну да бог с ним.
— Очень похоже на историю той гостиницы, о которой рассказывала мадам… э-э-э… как ее звали?
— А, — Франсуаза, Франсуаза Обер, — подсказал старик. — Да, вы затронули больной вопрос. Очень жаль, что так получилось. А Франсуаза, вы видели ее, она немного не в себе. Люди называют ее сумасшедшей, грубовато, как по мне. Она совершенно обнищала. И не может смириться с этим. Но что ей остается делать?. Только рассказывать всем о гостинице. Но все знают ее историю, и никто больше не хочет ее слушать, — он вздохнул. — Но ей тоже пришлось нелегко: свекровь была палец в рот не клади, держала в железном кулаке и отель, и сына, и ей было, наверное, лет сто… — он сделал паузу. — А знаете, это был действительно красивый отель, «Железная маска». Его построила Жанна Обер, свекровь Франсуазы. Но потом начались войны… а во время Второй мировой войны в гостиницу даже заселились немцы… ну, она долго терпела убытки, а когда отель снова открылся в пятидесятые годы, Жанна думала, что сможет вести дела как прежде, хотя к тому времени здание уже нуждалось в капитальном ремонте. Но, наверное, не было денег на то, чтобы отремонтировать все должным образом. Жанна всегда просто затыкала дыры и делала косметический ремонт, но о былом процветании можно было забыть. Если бы она предоставила сыну свободу действий, может, он бы привел отель в порядок. Но Жанна умерла только в 1990 году. И к тому времени было уже слишком поздно. Когда в восьмидесятых годах был принят
Дюваль кивнул. Здесь закон оказался безжалостен.
— Да, я уж понял. Но ведь и на верфь этот закон тоже распространялся, да?
— Да, точно. И гостиница, и верфь пришли в упадок. Но верфь смогла оправиться от удара, а гостиница нет.
Старик Дамьен на мгновение замолчал и снова вытер нос носовым платком.
— Вы знаете, Жанно тогда ничего так и не предпринял, он только судился и требовал, чтобы государство взяло эту работу на себя, а гостиница продолжала разрушаться. В 2010 году город экспроприировал ее. Предполагалось, что государство сделает ремонт за свой счет, но внезапно выяснилось, что на Сент-Маргерит, который за это время стал природоохранной зоной, запрещены строительные работы, поэтому отель придется снести. Конечно, город возражал и со своей стороны готов был инвестировать в отель, но до сих пор никакого соглашения не достигнуто. А пока здание все больше ветшает, и кое-кто останавливается там на ночь, разумеется, незаконно. Ведь вместо того чтобы заделать окна и двери, они просто обили виллу железными листами. Это ужасное зрелище, оно ранит нам сердце. Франсуазе на это особенно больно смотреть, — старик вытер платком глаза. — А Жайно действительно умер от горя, бедняга, он последний, кто родился здесь, на острове, и был похоронен здесь. Вы не видели местное кладбище?
Дюваль кивнул.
— Только что. Случайно забрел. Видели его могилу?
— Да, видел. Очень ухоженная.
— Да, — улыбнулся старик Дамьен. — Я туда время от времени наведываюсь, и Франсуаза приходит на нее регулярно. Рад, что вам понравилось. Большинство из тех, кто посещает это кладбище, делает это только ради Флоранс Арто.
Что-то подсказывало Дювалю, что этот разговорчивый пожилой человек, который так любит свой остров, знает очень много. Стоит лишь задать ему правильный вопрос, и…
— Так вы живете здесь почти круглый год? — повторил Дюваль, добавив слово «почти».
— Точно, — улыбнулся старик. — С тех пор как ушел на пенсию, то есть с 1995 года.
— Вы знаете всех, кто здесь живет, знаете историю острова, вам наверняка знаком каждый камень.
— Ну каждый камень и каждая бухта — да, но не каждое дерево. За этим — к Филиппу. Ему знакома вся зелень.
— Лесник?
— Да, Филипп, вы уже с ним знакомы? Ну конечно, знакомы, вы же у него ночевали. Немного странный парень. Но на острове он незаменим.
Дюваль кивнул. У него тоже сложилось такое впечатление.
— Вы уже видели Алису сегодня утром? — неожиданно спросил он.
Дамьен кивнул с серьезным видом и указал в сторону бистро.
— Да. Хорошая девушка, но слегка взбалмошная, — он посмотрел на комиссара, как бы раздумывая, говорить или нет, и продолжил: — И всегда выбирает не того парня. Мне кажется, ей хронически не везет с мужчинами.
«Алиса и сама говорила об этом нынче ночью», — подумал Дюваль. Тем не менее он спросил:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, летом я видел ее с одним из инструкторов по парусному спорту, с каким-то молодым тщеславным хорьком… — он скривился. — Потом с Филиппом, смотрелись они вместе неплохо, но, думаю, у них ничего не вышло. Жаль. Я так хотел, чтобы она уже хоть слегка успокоилась, — старик снова посмотрел на комиссара. — Ой, ей следовало бы в первую очередь выбрать меня. — Он сверкнул пронзительными глазами и расхохотался. — Знаете, мне нравится Алиса, и я ей нравлюсь, но для нее я всего-навсего забавный старичок.
