(Швейк и Водичка стучат в дверь. Из-за двери появляется смущенная Александра Львова и в полной растерянности спрашивает на русском).
Львова. Что мне делать?
Водичка (передразнивает). Mit kellene tennem? Nem tudom. Не понимаешь? Научись, девка, говорить по-чешски.
(отстраняет Шуру и проходит в дверь, за ним протискивается Швейк с письмом в руках. Через некоторое время слышится звон разбитой посуды, женский визг, кто-то скатывается по лестнице. Раздается крик невидимого Водички «Ах ты, мадьярская рожа!» Звуки ударов и стоны.)
<p>Явление 10</p>Швейк (Нолль) и Водичка (Гашек).
Швейк и Водичка выходят на сцену. Они немного растрепаны. Швейк сияет, Водичка хмурится.
Швейк. Ну вот, Водичка, нас и отпустили. Разве ты недоволен, что дивизионный суд официально признал нас абсолютно приличными людьми? Правда, я при допросе всячески вывертывался, но ведь так полагается. Когда меня аудитор спросил, зачем мы ворвались в квартиру господина Каконя, я ему на это ответил просто: «Я полагал, что мы ближе всего познакомимся с господином Каконем, если будем ходить к нему в гости». После этого аудитор больше ни о чем меня не спрашивал, этого ему оказалось вполне достаточно. В суде нельзя признаваться.
Водичка (недовольно ворчит). Если бы я совершил что-нибудь бесчестное, я бы ни за что не признался. Просто стыд и срам, что нас освободили! Выходит, никто не поверил, что я об этих мадьярских хулиганов измочалил свой ремень. Все равно как если бы мне сказали: «Дерьмо всякое, а лезет еще драться!»
Швейк. Теперь нам каждому за своей частью на фронт. Как кончится война, заходи проведать. С шести вечера я всегда в трактире «У чаши» на Боиште.
Водичка. Приду. Там скандал какой-нибудь будет?
Швейк. Там каждый день что-нибудь бывает, а уж если выдастся очень тихий день, мы сами что-нибудь устроим.
(друзья расходятся по разные стороны сцены. Издали доносится голос Водички)
Водичка. Швейк! Швейк! Какое «У чаши» пиво?
Швейк. Великопоповицкое! Приходи лучше в половине седьмого, на случай если запоздаю!
Водичка. А в шесть часов прийти не сможешь?!
Швейк. Ладно. Ровно в шесть после войны!
(актеры покидают сцену, потом возвращаются од овации и раскланиваются. Гашек через некоторое время идет на свое место, Нолль продолжает раскланиваться.)
<p>Явление 11</p>Гашек, Штепанек, Львова, Нолль.
Гашек отходит к краю сцены и без сил присаживается на стул. К нему подбегает Штепанек, восторженно трясет ему руку.
Штепанек. Какой успех, пан Гашек! Весь Немецкий Брод рукоплещет вашей пьесе!
Гашек. Сапер Водичка – мой любимый персонал. Казалось бы, я интернационалист до мозга костей, должен ненавидеть чешского шовиниста Водичку, но сердцу не прикажешь. Обожаю драчуна!
Штепанек. Ага! Как он ему заехал, мадьяру-то. И ловко они вывернулись после драки.
Гашек (уставшим голосом, придерживая больной бок). Не всем так везет. Наши всегда дрались с мадьярами – и в Венгрии и в России. А вот был такой случай. В мае 1918 года на вокзале в Челябинске один пленный венгр бросил чугунную ножку в чешского легионера. И угадай, чем закончилась челябинская драка?
Штепанек. Разбитыми рожами?
Гашек. Гражданской войной.
Штепанек. Вы шутите, пан Гашек?
Гашек (устало). Жизнь ни один юморист не перешутит. Она превзойдет любую самую буйную фантазию. После столкновения на челябинском вокзале наркомвоендел товарищ Троцкий отдал распоряжение разоружить чехословацкий корпус. Но только вышло наоборот. Чешские легионеры разоружили слабые красноармейские отряды и захватили всю Сибирскую железную дорогу. И заполыхала Гражданская война, охватившая шестую часть планеты.
(к Гашеку подходит Нолль, которого сопровождает Львова. Гашек собирается с силами и встает, делая вид, что он весел и бодр)
Гашек. Карел! Благодарю тебя за блистательно сыгранную роль. А теперь, как обещал, отметим наш общий успех. Я угощаю всю труппу!
