Швейк жив! полностью

Почтмейстер. Весьма сожалею, но на почте нет таких денег. У нас как устроено. Местные жители отправляют деньги, почта их принимает и когда сюда приходят указания выплатить кому-то определенную сумму, выплачивает их из принятых денежных переводов. Простейшая бухгалтерия! У нас сейчас нет трех тысяч крон, которые вам следует уплатить. Но мы соберем их. Продаст управляющий немного картошки, и мы тут же сможем выплатить вам деньги. Затем у нас есть потребительский кооператив. Со дня на день жду, что он начнет выплачивать за сахар. Кооператив нам, мы вам, из рук в руки (вынимает из кармана кошелек и отсчитывает бумажки). Вот, только что получил. Нижний мясник послал в страховое общество взнос в сумме 70 крон. Всего с той сотней вы имеете 170 крон. Вам следует еще 2830 крон.

Гашек (безнадежно вздыхает). Когда же я получу всю сумму?

Почтмейстер. Почта гарантирует выплату, но не сразу. После обеда ожидаю, что с пивоваренного завода будут оформлять новую подписку на моды, и рассчитываю, что Шилерам придет посылка наложенным платежом. Они скоро будут выдавать замуж старшую дочь. Вот вам еще 160 крон. Соберем три тысячи, обязательно соберем. Не беспокойтесь, пан списователь. (раскланивается и уходит, из-за дверей слышен его удаляющийся голос) Почта гарантирует!

Гашек. Пока они соберут три тысячи, я успею написать всю историю чешского народа.

(покидает сцену)

В доме появляются супруги Инвальдовы, они осматривают новое жилье Гашеков, неодобрительно покачивают головами.

Инвальдова. Вот тот самый дом, который пан списователь купил у Гавела! Халупа! Того и гляди сползет под холм.

Инвальд. Ему вид из окна понравился. Точно такой, как из замка.

Инвальдова. С одной стороны дома красивый вид, а с другой стороны дом смотрит на улочку под названием «Нужда». Здесь нужен ремонт, он дорого станет.

Инвальд. Я ему то же самое толковал. И пани Шура совсем не рада покупке дома. Но он никого не послушал.

Инвальдова. Видать, у него денег много. С чего бы?

Инвальд. Переменил издателя, и продажа книги пошла гораздо бойчее.

Инвальдова. Любопытно, сколько Гавел слупил с него за эту развалину под замком?

Инвальд. Выведаем у Штепанека. Паренек обязательно проболтается.

В дом заходит Штепанек. Он в блестящем костюме цвета морской волны. Штепанек весьма гордится обновкой и поминутно оглядывает себя в зеркале.

Инвальдова. Я гляжу, ты в новом костюме. Неужто отец с матерью раскошелились?

Штепанек (хвастливо). Нет, это подарок пана Гашека. Он купил отрез люстрина у здешнего торговца, пошил себе костюм и мне заодно. Только люстрин еще довоенной выработки, на его могучем теле быстро порвался. А на мне хоть куда! (он поворачивается перед пани Инвальдовой, чтобы она рассмотрела новый синий костюм во всех подробностях)

Инвальдова. Не ткань гнилая, а пан писатель растолстел за последнее время. И почему бы не растолстеть, коли он разбогател.

Инвальд. Это нездоровая полнота, я тебе говорю. Не то водянка, не то похуже. А вот разбогател, это так.

Штепанек. Доходы у него сейчас совсем неплохие. Не имею права говорить, но ведь все контракты прошли через мои руки. Я пишу, а он только подписывает. Все суммы мне известны.

Инвальдова. Ты скажи, скажи. Мы никому ни слова!

Инвальд. Ни полсловечка!

Штепанек. Ладно уж! (оглядывается, чтобы убедиться в том, что никто не подслушивает и произносит шепотом) Согласно договору с издателем Сынеком, он будет получать с каждого проданного экземпляра «Швейка» 1 крону 70 геллеров за выпуск в четыре листа и 7 крон 65 геллеров за часть объемом в шестнадцать листов. При этом первая часть «Швейка» уже вышла в количестве 27 тысяч экземпляров, вторая часть – в количестве 22 тысяч, а скоро подоспеет третья часть и так далее. Считайте сами: по меньшей мере триста пятьдесят тысяч крон только за две части!

Инвальд. Ого!

Инвальдова. Ого-го-го!

(супруги Инвальдовы теряют дар речи от изумления, а Штепанек не может остановиться и продолжает бахвалиться)