Я искоса глянул по сторонам. «Прихожане» не опускали автоматы и ухмылялись отнюдь не с радушием и благосклонностью. Ширине их плеч мог бы позавидовать боксер-тяжеловес. Чем они тут занимаются? Основами православной физкультуры?
– Послушайте, уважаемый, – справившись с изумлением, начал я, – мы всячески извиняемся, что без верительных грамот вторглись на вашу территорию, но так уж вышло – в этом не наша вина. За нами гнались, и Господь отвел от нас угрозу… Мы мирные люди, не желаем никому зла. Не будете ли вы так любезны пропустить нас, и мы, разумеется, в нашей утренней молитве, вознося к Иисусу руки, помянем вас добрым словом…
Я нес какую-то муть, сообразив, что мы угодили в лоно воинствующей секты, имеющей опосредованное отношение к христианству. Возможно, вера помогала им выжить, а хитроумному руководству – пользоваться непререкаемым авторитетом и прикрываться своим пастырством, как щитом.
– С нашей стороны, дорогие братья во Христе, было бы неприлично отправить вас во мраки ада, предварительно не накормив и не предоставив кров, – елейным голосом произнес тип, возможно, в прошлом имевший небольшой церковный сан. – Мы будем счастливы принять вас в нашей смиренной обители, выслушать ваши занимательные истории о местах, которые вы посетили… Выходите из машины, брат и сестра, выходите, мы вас не съедим…
Я перехватил напряженный взгляд Ольги. Похоже, она всё уже поняла. Позиция аховая, шансов ноль, оказать сопротивление – лишь ускорить логичный конец. Выбираясь из машины, я почувствовал, как уверенная рука забралась в мой подсумок, изъяла две последние гранаты. Две другие руки обхлопали сзади и спереди, конфисковали нож, другой, третий. Ольга полезла через коробку передач – я подал ей руку. Ей не хотелось выбираться из машины со своей стороны. И ее подвергли бестактному обыску, она стерпела, промолчала.
– Хороший обогреватель, хороший… – гаденько мурчал под нос проводящий обыск бородач. – Вы позволите, сестра, чуть позднее познакомиться с вами поглубже?
– Фрол, исчезни, – резко бросил тип в балахоне, и «прихожанин» отступил, сделался нерезким в дымке. Две фигуры опять зависли над душой. Тот, что высокий, стащил с головы балахон. Это был статный, плотный мужчина лет пятидесяти с длинными сальными волосами, ниспадающими на плечи. Во взгляде его, помимо ехидства, не было ничего пугающего.
– Отец Климентий, дети мои, – вежливо представился он. – Пастырь заблудших душ и в некотором роде руководитель местной церковной общины. А также доктор богословских наук. Расслабьтесь, люди божьи, отриньте страх, у нас совсем не страшно… О, как интересно, дети мои, – уставился священник с ироничным интересом на нашу машину. – У вас замечательное средство для передвижения. Сдается мне, что нечто подобное, если даже не то же самое, я видел в автопарке достопочтенного господина Сильвиуса, с которым мы имеем досадные разногласия по некоторым теологическим аспектам… Не возражаете, если мы… – Священник манерно замялся. – Ну, вы понимаете, господа. В качестве, так сказать, добровольного вспоможения…
– Вера разрешает вам грабить, святой отец?
– А также обогащаться всеми доступными способами, – расплылся в добродушной улыбке отец Климентий. – Ведь как сказано в нашем учении? Истинный христианин обязательно должен преуспевать, процветать в своей земной жизни. Это рассматривается как подтверждение его спасения, как свидетельство того, что он овладел законами, действующими в духовном мире, и теперь может требовать от Господа все, что пожелает. А также получить то, что требует. – Глаза священника плутовато заблестели. – Ведь Господь не имеет права отказать человеку, имеющему твердую веру и уверенному в своем спасении, верно? А вот вы, дети мои, можете сказать: «Да, я спасен. Да, я безгрешен»?
– Боюсь, что нет, отец Климентий, – угрюмо буркнул я. – Никогда нам не очиститься от греха и не спастись.
Бесцеремонный бородач уже усаживался в нашу машину. Поскрипывая, отползал задний «батопорт», завидный трофей стал протискиваться в образовавшуюся щель.
– Да умножатся ваши вклады в небесный банк, дети мои, – пафосно прокомментировал «доктор богословских наук». – Отдай сегодня копейку, а завтра Господь одарит тебя всеми щедротами материальных благ. Главное, не жадничать и не терять веры. На чем еще держится этот мир, как не на вере в единственного Спасителя и благодетеля нашего?
«Этот мир держится на скотче», – уныло подумал я.
