Количество приговоренных, ставших жертвами преступного указа, поражает. Более 380 тысяч только за первые месяцы после его появления, из которых 21 тысяча – дети и подростки до 16 лет. Несправедливость настолько вопиюща, несоразмерность наказания преступлению настолько очевидна, что, как свидетельствуют архивы, случались протесты. Возмущались даже некоторые судьи и прокуроры, что, несомненно, нечастое явление в годы правления Сталина. В лагеря хлынули испуганные и отчаявшиеся люди, среди которых, что было совершенно необычно для ГУЛАГа, очень много женщин, так называемых «воровок». Их посылали толкать тачки со щебнем или валить деревья на Крайнем Севере за то, что они, желая накормить своих голодных детей, своровали три яблока или две свеклы. Отправляли в лагеря и тех, кто приходил на работу с опозданием. За шесть лет, остававшихся до смерти тирана, 1,5 млн человек, осужденных по указу, отправили в лагеря. Из них 400 тысяч – женщины.119 в 1953 году, после смерти Сталина, «указники» составляли 40 % рабочей силы ГУЛАГа. Цифры, статистика, но за ними – трагические судьбы. Ольга Симоненко, колхозная повариха, пожалела вечером замерзших трактористов и выдала им по дополнительной порции каши, за что была отправлена на стройку 501. Кража общественной собственности: два года лагерей. Заключенная Кукушкина в своих воспоминаниях упоминает другую Ольгу – свою юную товарку по бараку. Они вместе сооружали насыпь для линии, разгружали платформы песка или угля. Разгружать песок лопатами считалось более легкой работой, но на разгрузку угля уходило меньше времени, что очень ценилось.
Кукушкина работала в колхозе во время войны и, по ее собственному признанию, была довольно крепкого телосложения. Ольга же, хрупкая девушка из Днепропетровска, все время плакала. Дитя города, она работала парикмахером и бесплатно подстригла одну из подружек. И получила два года. Как и Нина Васильевна, учительница, попавшая в лагерь за колоски.120 Кто-то получил восемь лет за кражу трех метров пряжи и пяти коробок ниток, кто-то 12 лет за семена ячменя, взятые в колхозе.121 В мире, где вынужденно бок о бок находились преступники и отчаявшиеся жертвы случайности и произвола, рабочие, которых привлекло обещание больших денег, и грубые охранники, жизнь женщин была особенно тяжела. Поток заключенных, связанный с применением указа 1947 года, вынудил администрацию лагерей реорганизовать их. Лагеря были устроены вдоль всей трассы и полностью обслуживали строительство. Каждый пятый лагерь – женский. В некоторых из них занимались пошивочными работами, однако большинство женщин строило насыпь и валило деревья. Легко представить, насколько трудной было такое сосуществование. Нормативный запрет на совместную работу мужчин и женщин соблюдать не удавалось. Согласно статистике начала 1948 года, в лагерях находилось 4 088 беременных, а годом позже их уже было 9 300.122 Тщательное расследование специальной комиссии выявило способы обойти любой запрет. Когда появлялись слухи о возможной амнистии, зечки порой сами искали возможности забеременеть, – в надежде выйти в этом случае на свободу. Но было много насилия, угроз, постоянных злоупотреблений, которые превращали жизнь женщины в лагере в настоящий ад. Так, например, одна немка, побывавшая в лагере, рассказывает, что в 1951 году контингент из 78 уголовников поселили во вторую половину женского барака. Каждый день они пытались проникнуть к соседкам, то демонтируя крышу, то выламывая перегородку. Вооруженная охрана предпочитала не вмешиваться, и уголовников перевели в другое место только через 12 дней.123 Известно, что уголовники играли в карты, используя заключенных женщин в качестве ставки.124 Кроме того, документы из архивов КПСС свидетельствуют, что женщинами помыкали и лагерные начальники.125
Наряду с «указниками» 1947 года в лагерях содержались и бывшие фронтовики. Они, как правило, относились к «политическим», то есть были осуждены за якобы контрреволюционную деятельность или преступления против государства. Вот история Фёдора Ревлева. Ему повезло: он прошел всю войну и вернулся домой. В 1945 году демобилизовался. Фёдору было 26 лет, и он устроился работать в автомастерскую. Во время войны ему приходилось видеть американские машины – «Студебекеры», «Виллисы». Это были красивые мощные автомобили, снабженные хорошими моторами, превосходившими советские ЗИСы. В мастерской Фёдор был далеко не последним человеком, его характеризовали самым положительным образом. И, конечно же, он был коммунистом. Как везде, время от времени случались совместные выпивки, и языки развязывались. Фёдор как-то обмолвился, что немецкие истребители были качественными, а советские развалюхи – из гнили. Это и так было хорошо известно. Кто-то донес. Его арестовали и дали пять лет «за преклонение перед иностранной техникой». И он отправился на север.126 С ним в колонне шагали и другие бывшие красноармейцы-фронтовики.
