– Боли я уже не чувствую, – сказал я, – а вот от самого себя освободиться не могу. У меня был товарищ… он говорил про Варлама и его освобождение. Для меня это стало непонятно… он извел свой дух алкоголем.
Афанасий кивнул, понимающе – Залезть в бутылку – это не выход, – тихо сказал он. – Это всего лишь временное бегство от реальности, иллюзия свободы. Алкоголь – это не освобождение, а ещё одна цепь, ещё одна зависимость. Твой товарищ выбрал путь наименьшего сопротивления, путь саморазрушения. Но это не значит, что твой путь должен быть таким же. Ты говоришь, что не можешь освободиться от самого себя… Освобождение – это не бегство, это принятие. Принятие себя со всеми своими недостатками и сильными сторонами. Принятие своего прошлого, своих потерь, своих ошибок. Это долгий и трудный путь, путь самопознания. Понимание того, кто ты есть на самом деле, и принятие этого – вот что даст тебе истинную свободу. Освобождение – это не конкретное место или событие, это состояние души. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не жалость, а твердую уверенность – Ты способен на это. Ты сильнее, чем ты думаешь.
– Но я не хочу тут оставаться, – сказал я, голос мой звучал тихо и обреченно. – Я не чувствую себя здесь… хочу бежать из этой подземной тюрьмы. Я почувствовал, как в груди нарастает отчаяние, желание вырваться из этого мрачного, безысходного мира.
Афанасий, казалось, ожидал этого ответа. Он спокойно сказал – И где ты хочешь найти то место, где будешь чувствовать себя… именно там? Ты бежишь отсюда, от этой "тюрьмы", но что тебя ждет там, на поверхности? Ты думаешь, что там тебя ждет свобода? Возможно, и да, но возможно, и нет. Свобода – она не в месте, а внутри тебя. Ты можешь бежать куда угодно, но если внутри тебя будет этот "подземный червь", если ты не разберешься со своими внутренними демонами, то ты будешь нести их с собой, куда бы ты ни пошел. Эта "тюрьма" – она, возможно, и внешняя, но она также и внутри тебя. Прежде чем искать место, где ты будешь чувствовать себя хорошо, тебе нужно найти себя самого.
– Но если ты хочешь получить хоть маленький шанс покинуть это место, – сказал Афанасий, его голос звучал неожиданно жестко, – запишись в милитаристы.
Я с удивлением посмотрел на него. – В милитаристы? – переспросил я. – У меня два товарища погибли в их рядах. Перспектива… так себе.
Афанасий прищурился – А ты уверен, что они погибли? – спросил он, его голос был тихий, но в нём звучала сталь.
– Я видел останки одного из них, – ответил я, – а после нам сообщили, что второй пропал без вести.
– А он точно пропал без вести? – спросил Афанасий, его тон был всё более пристальным. – Или, как часто бывает, просто-напросто бежал? Так скажем… дезертировал? После того, как твой товарищ погиб, после того, что он увидел на передовой… Ты знаешь, многие так поступают. Война – это не только героическая смерть, но и ужас, и безысходность. Многие, видя ужасы войны, выбирают бегство, выбирают жизнь, даже если она и будет другой, скрытной. Возможно, твой товарищ жив, и он просто скрывается, пытаясь забыть увиденное.
– Да, его могут поймать патрули Союза и расстрелять на месте, – подытожил Афанасий, его голос был спокоен, почти бесстрастен. – Может, он попал к врагу, и там вообще неизвестность. Может, и вправду погиб. Но вдруг… вдруг он нашел лазейку в этом мире, лазейку к этой симуляции свободы.
Я задумался, слова Афанасия зацепили что-то глубоко внутри. Его предположение о дезертирстве, о скрытой жизни, о возможности выжить, противоречило всему, чему меня учили, всему, во что я верил. Но… в этой подземной тюрьме, окруженный отчаянием и смертью, даже малейшая надежда казалась драгоценной. Я представил своего товарища, живого, скрывающегося, ищущего свой путь к спасению… Это было куда более привлекательно, чем образ безжизненного тела на поле боя. Эта мысль, хоть и слабая, зажгла во мне искру.
Внезапно, я понял, что Афанасий не просто предлагал мне путь в милитаристы, как способ спасения. Он предлагал мне выбор: продолжать жить в этой безысходности или рискнуть, поверив в возможность изменить свою судьбу, даже если это значит шагнуть в неизвестность, в мир, полный опасностей и рисков. Это было не просто предложение, это был вызов.
– И что же ты выберешь? – спросил Афанасий, его взгляд был проницательным, он читал мои мысли, как открытую книгу. Я молчал, взвешивая все «за» и «против», понимая, что выбор мой нелёгкий, но… возможно, единственный.