– Полёт составит примерно три часа, – сказал Били. – Это время я предлагаю провести, погрузившись в космические мечты, посмотрев спортивный канал со встроенной букмекерской конторой… Алкоголь пить не советую – может стошнить во время полёта. А вот испробовать «дедлайн»– в самый раз! – Били достал маленькую стеклянную ампулу с каким-то розовым веществом, обломил сверху защитную точку, поднёс к одной из ноздрей и резко вдохнул содержимое. Затем нежно причмокнул и протянул такую же ампулу мне. – Советую, – сказал он. – Утончает смысл жизни, доводя сознание до высшего предела возможного. – Его улыбка была настолько натянутой, что в какой-то момент я всерьёз задумался, не псих ли он.
– Ну что ж, по вам вижу, что худо мне точно не будет, – сказал я, взяв ампулу. Несмотря на лёгкий страх перед неизвестным содержимым ампулы, любопытство пересилило. Три часа полёта в компании явно не совсем адекватного коуча обещали быть… интересными.
Я проделал те же манипуляции, что и Били. После вдоха дедлайна почувствовал необычную легкость, словно в моём разуме что-то зашевелилось, мысли стали яснее, быстрее. Я начал копаться в своих воспоминаниях, переживаниях, словно перебирал содержимое ящика с давно забытыми вещами.
– Ну что, скажите, хотя нечего и говорить… по вашей улыбке вижу, что вы теперь идеальный собеседник, – промурлыкал Били, не отрывая от меня своего взгляда.
– И вот позвольте вас спросить: как вам у нас вообще? – улыбаясь, спросил он. – Ну не дурно же! Красота и грация космического порядка! Не то, что ваши, замурованые под землёй! – Он продолжал свою рекламную тираду, не обращая внимания на мои попытки осмыслить происходящее. – Работай, получай зарплату, развивайся, развлекайся и наслаждайся! А там… что? Сырость, вонь, равенство без стимула, требуемая рождаемость, смертность и война… А у нас люди не воюют, только техника! Семья никому не нужна! Ты сам строишь свой индивидуальный мир для себя… Ну скажите, что это рай?!
Слушая его минут десять, я отвернулся, посмотрел на звёзды за иллюминатором, вздохнул и промолвил:
– Мой рай был на Оазисе, здесь же… здесь всё стерильно, бездушно. Это не рай, а… золотая клетка.
Били резко повернулся ко мне. Его глаза сверкали.
– Золотая клетка?! – прошипел он. – Вы называете это клеткой? Это свобода, понимаете? Свобода от забот, от голода, от болезней! Вы можете посвятить свою жизнь самосовершенствованию, творчеству, самореализации! Ничто не ограничивает вас!
– А что ограничивало меня на Оазисе? – спросил я, – забота о ближнем, любовь, счастье в мелочах, мы были как семья – это ли ограничения?
– Чушь! – рявкнул Били. – Это пережитки прошлого, неэффективные эмоции, которые только мешают прогрессу! Мы создали идеальное общество, основанное на рациональности и результативности! И вы, вместо того чтобы радоваться этому, цепляетесь за какие-то сентиментальные воспоминания!
Его голос был полон презрения, но я не сдавался. Я начал рассказывать о конкретных моментах жизни на Оазисе – о смехе друзей на недельных собраниях, о помощи соседям во время трудностей, о простоте и искренности человеческих отношений. Я говорил не о романтизированном прошлом, а о реальной жизни, со своими недостатками, но и с неповторимой, непередаваемой теплотой. Каждая моя фраза была вызовом, бунтом против холодной логики Глизе. Спор продолжался, и я чувствовал, что разделяю не только космическое пространство, но и пропасть между двумя совершенно разными мировоззрениями.
– Да что вы вообще знаете про мою прошлую жизнь?! – практически на повышенных тонах высказывался я. Мой тон переходил в агрессию, я чувствовал, как накатывает волна гнева. И в этот момент, словно удар током, меня резко дернуло, и я неожиданно успокоился. Тело пронзила странная слабость, мысли притупились.
– Вы так не вскипайте, уважаемый, – улыбаясь, сказал Били. – Ну зачем себе же вредите эмоционально? Нервные клетки вам ещё пригодятся.
– Ваши вспышки гнева, Берислав, могут привести вас к нежелательным последствиям, – добавил Били, его улыбка оставалась натянутой, почти неестественной. – Вы же не хотите оказаться в рядах Укров?
– В рядах кого? – переспросил я, искренне не понимая.
– Войско Смирной Угоды, у нас так называют, – ответил Били, откидываясь в кресле. – Это тот контингент людей, которые проявляют отрицательный баланс в нашей системе. Пленные, не принявшие наши нормы, социально неподготовленные, психически отчуждённые… так скажем, «жёлтые пижамники». Они проникают в подземный союз под видом своих и устраивают разведывательные и диверсионные подрывы.
– Но как такое возможно? – я был поражён. – Многие из этих людей были сами из Союза? Кто возьмётся управлять таким войском?
Били пожал плечами, его улыбка стала ещё шире, обнажая идеально ровные зубы. Она казалась теперь почти зловещей.