– Специально усиленные масс-медийные чипы способны парализовать любое сознание, – пояснил он, словно это было само собой разумеющееся. – А управлять ими может любой, от простого человека до комедианта из юмористический программы. Главное – внушить в сознание, что всё во благо мирового порядка и защиты системы в целом.
– Простите еще за вопрос, про жёлтые пижамы… но я в такой очнулся у вас в системе, – встревожился я, наконец осознав всю жуткость ситуации.
– О, не переживайте, – сказал Били, отмахиваясь от моих слов, как от назойливой мухи. – Это не та пижама. На их пижамах ещё присутствует эмблема синего цвета в виде трезубца, символ внутренней борьбы. И к стати, ваш знакомый Зяма сейчас присоединился к их Войску, в ряды Добровольческого Корпуса.
– Постойте-ка, но… – я не успел договорить. Меня прервал голос пилотируемой системы, извещающий о посадке.
– Мы уже прилетели, – по-прежнему улыбаясь, сказал Били. – Видите, хорошее общение с приятными людьми, и время быстро пролетает.
Мы приземлились. Я оказался в огромном ангаре, заполненном разнообразными летательными аппаратами. Воздух был чистым, прохладным, пахло озоном и чем-то сладковатым, искусственным. Из ангара мы вышли в просторный холл, весь сверкающий хромированным металлом и панорамными окнами, за которыми простирался вид на гигантскую космическую станцию. Она представляла собой сложную систему взаимосвязанных модулей, вращающихся вокруг центрального ядра – огромного, прозрачного сферического купола, внутри которого, казалось, просто висела в невесомости пышная, яркая зелень. В модулях просматривались жилые зоны, лаборатории, парки, что-то похожее на торговые центры. Всё это было соединено между собой бесконечной сетью коридоров, мостов и переходов, переливающихся разноцветными огнями. В воздухе носились бесшумные транспортные капсулы, доставляя людей от одного модуля к другому. Вся станция излучала ощущение гигантской, безупречно работающей машины, созданной для комфорта и совершенства, но в то же время холодной, отстранённой и немного пугающей своей идеальностью. Не чувствовалось ни хаоса, ни случайности, только строго спланированная и выверенная гармония, словно в идеально созданном компьютерном симуляторе.
Выйдя из транспортной капсулы на центральную площадь, я оказался в самом сердце мегаполиса. Это был настоящий колоссальный город, кипящий жизнью и энергией. Всё вокруг шумело, летело, бежало – ритм здешней системы был просто бешеный, не сравнимый ни с чем, что я видел раньше. Здания взмывали в небо, блестящими стеклянными пирамидами, хромированными небоскребами и изящными, закруглёнными башнями, будто сошедшими с глянцевой картинки будущего. Воздух, несмотря на огромное количество транспорта, был чистым, прохладным, насыщенным искусственным кислородом с едва уловимым ароматом цветов, которые, как я заметил, росли прямо внутри некоторых зданий в специально созданных вертикальных садах.
Летающие автомобили, бесшумные и изящные, скользили между высотками, оставляя за собой лишь лёгкое мерцание. На улицах, по многоуровневым эстакадам, двигались потоки людей – одетые в яркую, но при этом безукоризненно функциональную одежду, они перемещались с невероятной скоростью, поглощённые своими делами. Гигантские голографические экраны, встроенные в здания, транслировали потоки информации, рекламу и новости, создавая неповторимую атмосферу динамичной городской жизни. На центральной площади, среди сверкающих фонтанов и скульптур из светящегося металла, люди отдыхали, общались, занимаясь чем-то своим, создавая ощущение гармоничного единства и одновременно абсолютного индивидуализма. Даже мусорных баков я не видел – всё было безупречно чисто, словно каждый объект, каждый сантиметр города существовал только для того, чтобы подчеркнуть его идеальную функциональность и безупречный порядок. И всё же, несмотря на всё великолепную организацию, город казался мне немного… пустым. Не хватало какого-то человеческого тепла, непредсказуемости, того самого хаоса, который, как ни странно, делает жизнь такой интересной и живой.
Но самое интересное, на что я обратил особое внимание, – практически все люди, не считая роботов-помощников, которые двигались по своим маршрутам, смотрели в какие-то маленькие телевизоры, держа их в руках. Эти устройства были плоскими, тонкими, как пластинки, и излучали мягкий свет.
– Куда они все смотрят? – спросил я, указывая на толпу погружённых в свои экраны людей.
– Мы называем это «гаджетами», – ответил Били, его улыбка стала немного самодовольной. – На них управляется вся система жизни нашего общества: информационная, политическая, экономическая и так далее. Они были ещё до ядерной зимы, просто мы продолжили совершенствоваться, а подземный союз запретил любое использование гаджетов и какого-либо информационного фона, кроме вещания пропаганды Союза. Предлагаю пройтись пешком, чтобы вы оценили, так сказать, масштабы нашей системы.