Он помолчал, словно пытаясь подобрать слова, чтобы выразить всю глубину своего разочарования. Его взгляд затуманился.
– Я видел Нью-Марс изнутри, его блеск, его технологическую мощь… и видел, как эта блестящая мощь держится на костях тех, кого Система списала, как ненужных. Фобос – это её помойка, место, куда сбрасывают не только мусор, но и людей. И я… я стал одним из них. Я устал от лицемерия, от бездушного механизма, от постоянного ощущения, что моя жизнь, моя работа – всего лишь шестерёнка в огромной, бесчеловечной машине. Поэтому я помогаю вам.
Затем он перешёл к описанию хирургических трудностей, его голос снова стал профессиональным, лишённым эмоций.
– Удаление чипа – это невероятно опасная процедура. Он глубоко интегрирован в мозг, связан с нервными окончаниями, кровеносными сосудами. Малейшее неверное движение может привести к кровоизлиянию, инсульту, повреждению мозга, смерти. Я видел такие последствия… видел, как люди превращались в овощей после подобных операций. И у меня есть ограниченное оборудование, примитивные инструменты. Это… увеличивает риск многократно.
Серж снова замолчал, смотря на свои руки, словно видя в них не ловкие инструменты хирурга, а инструменты Системы, которые и привели его сюда, на Фобос. Он помогал нам не только из сострадания, но и из-за своего глубокого отвращения к той Системе, которая и создала эту ужасную реальность.
Подготовка к операции проходила в напряжённой тишине. Серж, несмотря на свой опыт, был крайне сосредоточен. Он тщательно обрабатывал инструменты, проверяя их снова и снова. Атмосфера в маленьком кабинете была сгущена ожиданием, страхом и надеждой. Нико молча наблюдал, его лицо было бледным, а я пытался сохранять видимость спокойствия, хотя внутри меня бушевал шторм.
Серж объяснил, что чип – это не просто микросхема. Это сложная электронная система, способная к самоликвидации. При определённых воздействиях – резком изменении температуры, электрическом разряде, или даже при сильном механическом повреждении – чип мог взорваться. Это представляло огромную опасность, так как детонация внутри черепа была несовместима с жизнью.
– Нужно действовать предельно аккуратно, – прошептал Серж, его пальцы уверенно держали скальпель. – Каждый мой шаг должен быть выверен, каждое движение просчитано. Ошибки здесь недопустимы.
На протяжении всей подготовки Серж не терял профессионального спокойствия, но я заметил, как его руки иногда подрагивают. Он чувствовал ответственность не только за удачный исход операции, но и за наши жизни. В его глазах отражался весь ужас Фобоса, вся несправедливость Системы, и вместе с тем – упрямая надежда на победу над этим злом, пусть даже таком маленьком проявлении, как спасение нас двоих.
Если удачно пройдет операцию, и извлеку чипы из ваших голов, дам вам подробный план побега на Землю. Это проще чем достать чип улыбнулся Серж
– Вам нужно добраться до скрытой посадочной площадки за пределами Фобоса, – объяснил он, рисуя схему на клочке бумаги. – Там находится заброшенный корабль, достаточно исправный, чтобы совершить прыжок к Земле. Путь будет долгим, опасным… но это ваш шанс.
Он объяснил нам координаты, указал возможные маршруты, предостерёг от опасностей, которых немало на Фобосе и в космосе. В его словах слышалась усталость, но и некоторая надежда, – надежда на то, что нам удастся сбежать, чтобы попытаться начать новую жизнь.
Я лёг на холодный металл операционного стола, чувствуя под собой прохладную сталь. Серж, склонившись надо мной, произвёл премедикацию. В вену влился холодный, немного сладковатый раствор. Мир начал медленно растворяться, цвета теряли яркость, звуки приглушались, оставляя после себя лишь едва уловимое гудение. Я медленно погружался в сон, в странное, сюрреалистическое путешествие, где реальность и грёзы переплетались в причудливый узор.
Сначала мне снились спокойные, почти идиллические картины. Детство: мама улыбается, её руки гладят мои волосы. Это было так реально, так тепло, что я почти почувствовал её запах.
Но идиллия была недолгой. Картины начали меняться, становясь всё более тревожными. Я блуждал по тёмным, лабиринтным коридорам, преследуемый тенями, которые шептали на непонятном языке. Страх, холодный и липкий, обволакивал меня, не давая сделать и шага. Я чувствовал, как меня кто-то тянет за ноги, затаскивает в бездну.
Затем сон стал ещё более странным. Я увидел себя на поле боя, посреди ядерной зимы. Небо было серым, земля выжженной, а воздух густым, тяжёлым. Вокруг лежали обломки зданий, повсюду горели пожары. Я искал своих родителей, но всё вокруг было разрушено, искажено, и даже память о них становилась всё более призрачной.
Следующий фрагмент сна был на редкость ярким. Я летел на крыльях, паря над бескрайними просторами космоса. Звёзды мерцали вокруг, их свет был настолько ярким, что ослеплял. Я видел прекрасные туманности, яркие галактики, и чувствовал себя свободным, невесомым, словно душа, освобожденная от оков тела.