Потом – опять страх. Я был в клетке, в маленькой, душной комнате, стены которой медленно сжимались, сдавливая меня. Я задыхался, бился о холодные стены, но они оставались неподвижными, безжалостными. Это чувство безнадёжности, это ощущение обречённости было ужасающим.
Мои сны то погружали меня в мир безмятежного счастья, то бросали в пучину ужаса, соединяя самые яркие, радостные воспоминания детства с кошмарами ядерной войны и безысходностью заключения. Эти образы, эти переживания накладывались друг на друга, создавая невероятно насыщенный, странный и пугающий сон, который, казалось, отражал все противоречия моей жизни – от ярких моментов радости до абсолютного отчаяния.
Я открыл глаза с огромным трудом, словно веки были скреплены свинцом. Мир вокруг казался размытым, звуки – приглушенными и искаженными. Затем они усилились, обрушившись на меня лавиной: резкий, пронзительный шум, смешанный с криками, стонами и металлическим скрежетом. Голова раскалывалась от боли, в висках стучало, словно молотком.
Мои глаза постепенно привыкли к полумраку. Картина, что предстала передо мной, была ужасающей. Нико лежал на полу, неподвижно, его голова была… прострелена. Из раны сочилась кровь, растекаясь по серому полу. Серж, весь в крови, с головы до ног, корчился в конвульсиях. Его тело сотрясали судороги, а лицо было искажено гримасой боли и ужаса.
Вокруг стояли люди. Их фигуры были скрыты под чёрной, бронированной амуницией, лица – закрыты балаклавами. Эти безликие, бесшумные тени двигались с устрашающей эффективностью. Один из них, его голос был глухим и бесстрастным, как голос из гроба, прошипел:
– Не вставай.
Я попытался пошевелиться, но резкая, острая боль пронзила мою голову. Я почувствовал, как по моему виску течёт тёплая, липкая жидкость – кровь. Мои пальцы, когда я дотронулся до раны, ощутили что-то липкое и мокрое. Ещё один человек в чёрной форме приблизился, его рука с холодной, металлической бесчувственностью прижала меня к кушетке.
Воздух был наполнен запахом крови, металла и пороха. В моих глазах всё плыло, но я видел: это была засада.
Мои уши, несмотря на шум и боль, уловили отдельные фразы, пробивающиеся сквозь хаос. Три человека в чёрном, вооружённые короткими пистолетами, и два робота с полуавтоматами. Я услышал: «…объект…жив…уничтожить…объект…». И в этот момент, увидев, что Серж ещё жив, хоть и тяжело ранен, а Нико… Нико ушёл навсегда, во мне проснулся бешеный зверь. Один шанс. Только один.
Я не думал, я действовал на инстинктах. Резким движением я сорвал с себя капельницу, бросив её в лицо ближайшего человека в чёрном. Его крик неожиданности стал для меня сигналом к атаке. Я рванулся с кушетки, вцепившись в металлическую подставку для капельницы, как в оружие. Её острые края стали моим единственным спасением.
С дикой силой я обрушился на первого человека, вонзая подставку в его шею. Он рухнул, хватаясь за горло. Второй попытался меня схватить, но я успел ударить его подставкой в лицо. Кровь брызнула фонтаном, застилая ему глаза. Третий, воспользовавшись замешательством, выстрелил, но я увернулся, и пуля просвистела мимо.
Роботы, активировавшись, открыли огонь. Их выстрелы прошили воздух, заставляя меня метаться по комнате, используя всё: обломки оборудования, медицинские инструменты, всё что могло стать оружием. Я двигался как одержимый, зная, что это моя последняя битва.
Один из роботов, оказавшись слишком близко, получил удар подставкой прямо в корпус. Его механизмы заскрипели, и он замер, искрящийся и безжизненный. Второй робот, нацелившись на меня, получил отчаянный удар в оптический датчик. Кулак мой размяк, от удара в его металический корпус. Его движения замедлились, система управления вышла из строя, и он упал, подобно огромному куску железа.
Второй человек в чёрном, пытаясь оправиться от удара, получил мощный удар подставкой в солнечное сплетение. Он свалился, корчась от боли. Третий, ошеломлённый стремительностью моих действий, замешкался. В этот момент я, используя его замешательство, выбил у него оружие и, нанеся ему несколько ударов, обезоружил и выстрелом в голову отправил прямиком на тот свет.
Когда всё стихло, в комнате царила тишина, прерываемая лишь моим тяжёлым дыханием и звуками, доносящимися из разорванных тел. Я стоял, весь в крови, с разбитой головой, измученный, но живой. Победа, добытая ценой невероятных усилий, ценой чудовищной потери. Серж, еле живой промолвил: – ты без чипа. Это было моим единственным доказательством, что всё это стоило того.
Я подскочил к Сержу, игнорируя пульсирующую боль в голове и липкую кровь на руках. Он полулежа на полу корчился от боли, но всё ещё был жив. Он произнёс хриплым едва слышным шёпотом:
– Вас… вычислили… замотай голову бинтами… операция…я доволен….
Его слова пронзили меня, словно ледяной дождь. Всё стало ясно. Эти люди в чёрном, эти роботы – это не просто случайность, это была целенаправленная атака. Они знали, что мы здесь, знали, что Серж проводит операцию. Но как?