Тогда я вспомнил Нико. Его смерть не была случайностью. Он сражался, защищая нас, пока Серж доделывал операцию. Нико, вероятно, отвлёк на себя внимание нападающих, давая Сержу время завершить операцию. Он был настоящим героем, отдав свою жизнь ради нас. В моих глазах встала его фигура, его лицо, – и я ощутил всю глубину утраты, всю тяжесть ответственности за его смерть. Серж не успел перебинтовать мне голову, он сконцентрировался на спасении нас с Нико, стараясь довести операцию до конца.
Сердце сжалось от боли и ярости. Я представил, как Нико, вооруженный только тем, что оказалось под рукой, вступил в бой с превосходящими силами, отвлекая их, выигрывая время для Сержа и меня. Каждая капля моей крови теперь была данью его мужеству, его самопожертвованию. И эта мысль, эта новая ответственность, подстегнула меня. Я выжил, но цена победы была слишком высока.
Я наклонился над Сержем, желая помочь, поддержать его, но он слабо махнул рукой, останавливая меня. Его лицо было бледным, глаза закатились, а губы шевелились, борясь за возможность вымолвить хоть слово. С трудом, с хрипом, он прошептал:
– Мне… не выжить… слишком много… крови… потерял… Перебинтуй… себе… голову… и беги… У тебя… есть шанс…
Его слова звучали как приговор, как смирение перед неизбежным. В его глазах я увидел не страх смерти, а глубокую, всепоглощающую усталость. Он сделал всё, что мог. Он спас нас, но заплатил за это слишком высокую цену. Его слова были не прощанием, а наказом, последним актом человечности в этом мире.
Я попытался что-то сказать, но горло сжалось от комка в груди. Слезы застилали глаза, мешая увидеть лицо умирающего человека, но я всё же смог выполнить его просьбу. В разбитых шкафчиков я нашёл бинты, стараясь не обращать внимания на боль в голове и ощущение того, что из раны пробивается еще больше крови. Я грубо, неумело, перевязал голову, стараясь хоть как-то остановить кровотечение.
В этот момент, взглянув на Сержа, я увидел, что он закрыл глаза. Его дыхание стало прерывистым, редким. Сердце его почти остановилось. Он ушёл, тихо и спокойно, не жалея ни о чем.
Я начал лихорадочно обыскивать комнату, каждый предмет, каждую щель, ища клочок бумаги со схемой – последнюю надежду на спасение. Сердце колотилось в груди, словно бешеная птица. Мои руки, липкие от крови, дрожали. Наконец, в кармане Нико, я нашёл его: смятый, запятнанный кровью, но всё ещё читаемый клочок бумаги. Схема посадочной площадки и заброшенного корабля – мой единственный шанс на спасение.
Ещё раз, с новой силой, накрыла меня волна горя. Я наклонился к безжизненному телу Нико, шепча слова благодарности, прощения за то, что не смог его спасти. Его жертва не будет напрасной.
Затем я занялся оружием. Пистолет, лежавший рядом с одним из убитых людей в чёрном, привлёк моё внимание. На его корпусе красовалась надпись "Ghost Gen". Хороший, компактный пистолет, но для надёжности мне нужно было что-то посерьёзнее. Взгляд упал на один из отключенных роботов. Его полуавтомат выглядел внушительно.
Я уже протянул руку, чтобы взять оружие, как вдруг услышал характерный щелчок. Металлические веки второго робота медленно, с пугающей неспешностью, открылись. Его механизмы с жутким скрежетом начали включаться. Вспыхнули красные огоньки.
Робот поднялся, его движения были медленными, но мощными, каждое движение излучало угрозу. Я инстинктивно схватил пистолет "Ghost Gen" и выстрелил. Пуля попала в плечевой сустав робота, но тот лишь замедлился на мгновение, продолжая неумолимо приближаться. Хирургическая комната превратилась в поле боя. Кровь Нико и Сержа, перемешанная с моей собственной, рисовала зловещие узоры на полу.
Я отбежал к операционному столу, используя его как укрытие. Робот открыл огонь, пули рикошетили от металла, пробивая стены и оборудование. Я выстрелил ещё раз, попав в оптический сенсор робота, но это лишь ненадолго замедлило его. Он продолжал стрелять, и я понял, что "Ghost Gen" недостаточно мощное оружие для борьбы с таким противником.
Выхватив полуавтомат с отключенного робота, я открыл ответный огонь, используя все свои навыки стрельбы. Полуавтомат был мощнее, и пули эффективно поражали робота, вызывая у него сбои в работе. Но он был неутомимым, прочным, и продолжал атаковать.
Используя хаос и узкие проходы хирургической комнаты, я смог отвлечь внимание робота. Быстрым рывком я выскочил из комнаты, оставляя позади свой след из пуль и разбитого оборудования. В коридоре я, спотыкаясь, бежал, слыша за спиной тяжелые шаги робота, который неумолимо преследовал меня.
Уклоняясь от пуль, я выбежал на лестницу. Быстрый спуск вниз, и я оказался в главном холле, где увидел открытую дверь, ведущую наружу. Я выбежал, слыша за спиной рев двигателей робота, который, судя по звуку, начал использовать все свои возможности для преследования.