Наместник Канг предлагал жизни всей деревни в обмен на меня… и Речную жемчужину. Он забрал бы жемчужину и без меня, но Су правильно не доверял его слову. Брак скрепит обещание.
— Но почему он выбрал меня? — спросила я.
Мама печально улыбнулась.
— Ты красива и талантлива, восхитила его своим выступлением Воительницы. Разве это удивляет?
Несмотря ни на что, похвала мамы согрела мое сердце.
Она помрачнела.
— Если бы я знала, что наместник ищет невесту, я бы запретила тебе и твоей сестре выступать. Но теперь уже поздно. И хоть я хотела бы, чтобы было не так, тебе выбирать.
Грудь сдавило. Если я не соглашусь, буду эгоисткой, как и обвиняла Пиньхуа.
— Нет. Я поклялась, что сделаю все, чтобы защитить Дайлан. Даже если придется выйти за наместника.
— Я горжусь тобой,
— У меня есть друзья здесь!
Она терпеливо посмотрела на меня.
— У тебя есть семья и соседи, но вряд ли есть истинный друг — тот, кому можно доверять и все рассказать. Или я не права?
Порой я задумывалась, что было бы со мной, если бы лигуи не убили столько мужчин, дав мне шанс стать воином. Как девушка, я не смогла бы проявить себя в бою, если бы не они. Меня заставили бы выйти замуж или считали бы изгоем за отказ делать это. Я понимала, что для других женщин значили традиции — включая маму, Пиньхуа и Аншуи — но я была рождена не для этого. Я привыкла думать, что перерасту это, когда была младше. Я видела, как старшие девушки становились женами, проводили дни, ухаживая за домами, мужьями и детьми. Я думала, что в их возрасте тоже захочу такую жизнь. Но теперь мне было семнадцать, и я все еще не хотела быть традиционной женой, так что понимала, что, хоть я это уважала, я не могла стать такой, не изменив свою душу.
— Мое место было не тут, — прошептала я. — Дайлан — мой дом, но… я всегда хотела что-нибудь еще.
Мама кивнула.
— Знаю. Ты унаследовала буйный дух моих родителей. Этот путь даст тебе шанс расширить твой мир и людей в нем. В Дайлане мало людей. Может, покинув Дайлан, ты научишься связываться или даже любить других.
— Я многих люблю, — проворчала я. — Я люблю Дайлан достаточно, чтобы выйти за наместника ради деревни.
— Это другое. Ты любишь дом в целом, но не личностей в нем, кроме тех, у кого родилась. Ты часто общаешься даже с теми, кого знаешь годами, словно с незнакомцами, — она погладила мои волосы. — Я не хотела критиковать тебя. Я лишь надеюсь, что ты увидишь брак не как конец жизни тут, а как начало новой.
Хоть я знала, что ее слова мудры, они мало успокаивали.
— Я постараюсь.
Я заставила себя вернуться на площадь с матерью. Наместник Канг сидел на своем стуле, сильно хмурясь, и глава Су расхаживал у края платформы, нервно дрожа. Заметив меня, он помахал рукой, чтобы я поспешила.
Я стиснула зубы. Часть меня ненавидела его за эту сделку. Но я не могла винить его за то, что он делал ради Дайлана. Вдохнув, я поднялась по ступенькам на платформу. Канг взглянул на меня и довольно ухмыльнулся. Я хотела ударить его по лицу. И хоть он позволил бы умереть деревне из-за своей гордости, я проглочу свою ради своего дома.
— Простите, наместник, — я опустилась перед ним на колени, стараясь выглядеть скромно. — Я так испугалась вашей щедрости, что не знала, что делать, когда меня позвали.
— Не стоило убегать от меня, — голос Канга был бодрым, и я заметила насмешку в его голосе. — Ты чуть не лишила деревню защиты.
Хоть отвращение сдавило мой желудок, я смогла не хмуриться.
Канг опустил длинные холодные пальцы под моим подбородком и поднял мою голову. Он посмотрел в мои глаза жестоким взглядом.
— Глава вашей деревни согласился на наш союз, но я хотел услышать это от тебя.
«Что это за больная игра?» — ему было мало получить меня… ему нужно было, чтобы я хотела быть его. Он, наверное, хотел, чтобы я поклялась в безоговорочной верности ему.
Я не могла заставить себя сказать это и произнесла:
— Если Дайлан получит вашу защиту, то я буду вашей невестой.
Канг кивнул, это его удовлетворило, и он повернулся к Су.
— Ты будешь ее опекуном до свадьбы и сопроводишь ее в Тонцючен. Мы уйдем на рассвете.
— Да, наместник, — Су склонил голову.
Я поднялась на ноги, посмотрела на лица жителей на площади, стоя на платформе. Я видела разные выражения лиц, и я не знала, что они ощущали… может, сочувствовали моей беде, может, не понимали, почему я убежала, может, немного завидовали. Наверное, в глазах некоторых я получила большую честь. Я буду жить в роскоши, буду среди правителей. Если бы они только знали, как быстро я поменялась бы местами с любым из них. Хоть я пыталась успокоить себя словами матери, я видела только свое будущее в позолоченной клетке.
