Если вопрос про Белль вызвал сильное, но исключительно приятное удивление, то имя его бывшей жены разнесло всю позитивную атмосферу ядерным снарядом. Словно откуда-то сверху воткнули огромный шприц и высосали всё то хорошее, что только начало зарождаться.
Максвелл замер. На скулах нервно заходили желваки, губы исчезли, будто их никогда там и не было, а руки сжались в кулаки так сильно, что мне начал мерещиться хруст его пальцев. Но больше пугал взгляд.
Совершенно дикий. Животный.
Его глаза потемнели на несколько оттенков, и густая чернота расползлась не только по радужке, но и белкам, захватывая даже мелкие капилляры и превращая их в антрацитовые бездны без единого штриха человечности. Эти ужасающие дыры пригвоздили меня к месту, и я отказывалась шевелиться, боязливо кусая щеку в такт бешено пульсирующей на его шее вене. Слова тренера о том, что Фостер приляжет от страха, перестали казаться шуткой. Я бы легла. Потому что складывалось ощущение, что ещё секунда и он сам отправит меня в нокаут без шанса на реванш.
– Как. Ты. Об. Этом. Узнала? – грубо отчеканил он каждое слово, испытывая мою хвалёную выдержку темнотой своих глаз.
В горле закончилась слюна, и я, кинув в сторону Мейсона безмолвную просьбу о помощи, тяжело сглотнула.
– У меня свои источники, – я старалась звучать убедительно и скрыть в голосе дрожь, вызванную неожиданной метаморфозой сидящего напротив мужчины.
– Источники? – ожесточённо прошипел он, подаваясь вперёд.
Мне впервые захотелось стать волшебницей, чтобы слиться со стеной, а лучше пройти сквозь неё. Но к своему огромному сожалению, я не обладала чародейскими талантами, и только поэтому мне ничего не оставалось, как тесно вжиматься в неё лопатками, ощущая выпирающими косточками каждую малейшую неровность краски. Был ещё вариант закричать и убежать. Но эта абсурдная идея быстро покинула мысленную полку вариантов.
– И кто же это, поведаешь?
Эти его паузы между вопросами обостряли обстановку до предела. Ещё чуть-чуть и я грохнусь в обморок от его сумасшедшей энергии, сносящей ко всем чертям моё самообладание.
Я чуть не завопила от радости, когда Мейсон поднялся и торопливо подошёл к нам. Встав за спиной Уайта, он положил руку ему на плечо и успокаивающе сжал.
– Остынь, – тихо попросил он и перевёл взгляд на меня. – Эмили, думаю будет лучше, если мы оставим эту тему за кадром. Эта информация не для разглашения.
– Я не собиралась разглашать, – спокойно ответила я, пропуская вдох и пытаясь утихомирить не на шутку разбушевавшийся внутри шторм. – Но, если узнала я, узнают и другие. Команда Фостера не будет сидеть, сложа руки. Я знакома с несколькими из них и, поверьте, там далёкие от морали люди. И если Али… Эта девушка, – почему-то я посчитала, что для собственной безопасности её имя лучше не называть, – вызывает такую неоднозначную реакцию, соответственно, напрашивается вывод, что там есть, что скрывать. Они обязательно этим воспользуются. Нароют, приукрасят и вывесят на всеобщее обозрение. Лучше быть готовыми к подобной атаке.
– Я понимаю, – согласно кивнул Мейсон, ещё раз предупреждающе сжимая плечо Уайта, глаза которого скоро сожгут меня заживо. На языке уже вовсю отплясывал привкус гари. – Но поверьте, даже если они что-то узнают, они это не опубликуют.
Я скептически выгнула бровь. И с чего он это решил?
– Просто, поверьте, – настойчиво повторил Лотнер. – К тому же, это было давно. Четыре года назад.
А в глазах Максвелла бушевал костёр, словно это было вчера. Что она сделала, что он подал на развод спустя неделю после церемонии? Меня, как журналистку, трясло от возможности узнать. Но другая, более гуманная часть меня понимала, что это слишком болезненная тема, открывающая страшный ящик Пандоры, для изучения внутренностей которого необходима совершенно другая плотность воздуха. Я решила дать заднюю. Пока.
– Хорошо.
– Вот и отлично, – облегчённо и слишком бодро для тяжёлой атмосферы проговорил Мейсон. – У вас ещё есть вопросы, Эмили?
У меня куча вопросов. Но сегодня мой лимит доверия, очевидно, был исчерпан, и вряд ли Максвелл вернётся в состояние прежней искренности, разбавленной шутками и сарказмом.
– На сегодня всё, – изрекла я, закрывая блокнот, в котором не написала ни строчки. – Мне нужна с вами ещё одна встреча. – Я невозмутимо посмотрела на Уайта. – Во время тренировки. Мне нужно сделать несколько кадров и задать пару банальных вопросов о вашем режиме. Ничего личного, – поспешно добавила я, сразу же отмечая, что после моего уточнения, он начал медленно расслабляться и возвращаться в нормальное состояние, больше не напоминающее безумного убийцу за железной решёткой.
Пришлось соврать. Потому что намекни я сейчас, что мы ещё не обсудили его родителей, я бы вряд ли вышла отсюда живой.
Он поднялся.
– Я пришлю вам сообщение. – И, ни разу не обернувшись, пошёл по направлению к двери, в которой часом ранее скрылся тренер.
Озабоченно смотря в его уходящую спину, я испытывала странное чувство вины, невольно делая акцент на том, что мы снова вернулись к формальному «вы».
