Чувствуя, что вот-вот позорно разрыдаюсь, я резко развернулась и бросилась вон из комнаты, улавливая периферийным зрением, что он дёрнулся следом, но клешня этого мерзкого существа со всей дури вцепилась в его руку, вынуждая притормозить.
Ничего не соображая, я пролетела через холл, отдалённо слыша скомканную мешанину, состоящую из женских криков, мужского злого голоса и других неопознанных звуков, которые становились с каждой секундой менее разборчивыми.
А затем стихли вовсе.
Быстро перебирая каблуками по лестнице, я больно подвернула ногу, в последний момент успев зацепиться за металлические перила. В ушах сумасшедше грохотал пульс, убирая на второй план все шумы, кроме хаотичных толчков крови, неистово бурлящей в стенках артерий. Казалось, от переизбытка давления они разорвутся вместе с сердцем.
Внизу за это время толпа стала в три раза больше. Я, не церемонясь, расталкивала всех подряд локтями, не реагируя на ругательства в спину, и желая скорее добраться до выхода и исчезнуть с этой планеты. Глаза затянуло мутной пеленой слёз, картинка смазалась и я, выскочив на террасу, с трудом смогла распознать Стеф, сидящую на одном из шезлонгов и мило щебечущую с Дином. Увидев меня, она мгновенно оценила ситуацию, изменилась в лице и вскочила на ноги. Но я даже на секунду не допустила мысль об остановке. Мне казалось, что, если в самое ближайшее время я не глотну свежего воздуха, я сдохну прямо здесь от удушающего смертельного чувства потери.
Она что-то кричала мне в спину, пока я неслась мимо тех идеальных зелёных кустов, которые ещё час назад я считала ландшафтным перебором. А сейчас я, как никогда, была благодарна миссис Уилсон за то, что она не постеснялась и засадила здесь целый парк. В нём можно затеряться гораздо быстрее, чем в толпе.
Оказавшись за пределами чужих владений, я сняла туфли и побежала, оставляя за спиной дом, который вечность будет ассоциироваться у меня только с этим ужасным событием. Наверху слышались раскаты грома, в ушах свистел ветер, а лёгкие надрывно стонали, требуя остановить экзекуцию и дать им передохнуть хоть самую малость. К ногам прилипали мелкие камешки. Они царапали, резали и больно впивались в кожу. Но я продолжала нестись так, словно участвовала в мировом забеге и, несмотря ни на что, хотела пересечь финиш первой.
Я замедлилась лишь в нескольких футах от своих ворот и подняла глаза на уровень нависших иссиня-чёрных туч, чувствуя, как мучительно сжимается горло и горят лёгкие, активно глотающие хлынувший в них поток воздуха, пропитанного озоном. Небо располовинила кривая молния, и следом, словно по мановению волшебной палочки, на землю обрушилась непробиваемая стена дождя.
Я за считанные секунды промокла до нитки. Подставляя лицо под пощёчины ливня, я чувствовала, как по коже ручьём стекает вода, остужая разгорячённое дыхание, но не смывая всю ту грязь, которая прописалась в моей голове и не желала терять своего купленного за несколько тысяч нервных клеток места.
Механически набрав код на панели, я медленно прошла по мокрой траве, гипнотизируя взглядом бассейн. Водная гладь от беспощадно молотящего по ней дождя стала напоминать большой пенистый пузырь. У меня мелькнула мысль окунуться в него с головой, но трезвая часть меня противилась этому абсурдному купанию, грозящему добавить к психологическому потрясению ещё и гадкую простуду.
Отказавшись от этой слабоумной затеи, я зашла в дом и, остановившись на пороге, безэмоционально посмотрела на одну туфлю в своей руке. Потеряла и не заметила. Тяжело вздохнув, я кинула её в коридоре вместе с сумкой, из которой непрерывно доносилась вибрация телефона. Я догадывалась, кто это может быть. Поэтому, не желая видеть имя контакта, обложенного со всех сторон красными сердечками, я начала подниматься в свою комнату, на ходу выбираясь из мокрого платья. Оно будто намертво приклеилось к моим бёдрам, и я, не выдержав этих потуг, разорвала его по шву и ожесточённо, словно оно повинно во всех смертных грехах, кинула на пол. Надев первую попавшуюся футболку, я села на самый край аккуратно заправленной кровати, и мокрый голубой комок у ног, от которого Эйдену должно было снести голову, окончательно прорвал дамбу.
Я разрыдалась.
Ровно до этого момента у меня под кожей словно блуждал рой пчёл, а теперь они яростно вырвались на свободу, стервятниками кружили вокруг и впивались своими противными жалами, вызывая всё новый и новый прилив слёз. Я размазывала их по щекам вместе с тушью, от которой на руках прорисовались тёмные кривые полосы.
План Стеф сработал. Райс впечатлился. Только не мной.
