– Дыши, Эм. Дыши вместе со мной. Я обещаю, что сейчас всё пройдёт, если ты будешь делать то, что я говорю. – Я очень настойчиво пытался подселить к ней в голову свои убеждения.
Она еле заметно кивнула.
Вдох – выдох.
Вдох – выдох.
Вдох – выдох.
Она с точностью повторяла за мной, и внутри появилось странное щемящее чувство, которое не поддавалось анализу.
– Пляж… В Авентуре… Golden Beach, – тихо прошептала она, и мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать название.
– Хорошо, – облегчённо выдохнув, кивнул я, ослабляя хватку и бездумно поглаживая большим пальцем её мокрую щеку. – Расскажи мне о нём.
Она неумышленно облизала свои искусанные губы.
– Там самое красивое небо…
– Продолжай, – заметив заминку, настойчиво попросил я, стараясь не думать солёные ли они сейчас на вкус. Не хотел, чтобы она останавливалась. Боялся нового прихода.
– Самые красочные закаты… Самый белый песок и… Самые лучшие воспоминания…
Меня пробрало. До костей. Не от слов, подтверждающих высокую значимость этого места, а от взгляда, глубоко пронизанного любовью и необъяснимо запредельной тоской.
Её слипшиеся от дождя ресницы плавно опустились вниз, и только сейчас я понял, что стою непозволительно близко, а мой палец все ещё кружит по её щеке. И в этих прикосновениях больше не было нужды, но я, не имея никакого желания впадать в глубокий самоанализ, аккуратно убрал влажные пряди с зарёванного лица и по-собственнически притянул хрупкую фигурку к себе. Она сначала вся напряглась и слабым протестом упёрлась ладошками мне в грудь. Но, ощутив на затылке без всякого подтекста массирующие движения пальцев, обмякла и, положив голову мне на плечо, замерла.
Я уткнулся носом в холодную макушку и сделал глубокий вдох.
Клубника, разбавленная дождём.
Ливень продолжал беспощадно хлестать. Тяжёлые капли разбивались о плечи, пропадали в волосах, растворялись в тканях одежды… а я как ненормальный продолжал жадно вслушиваться в пришедшее в норму женское дыхание. Оно щекотало шею и вызывало странное колющее чувство где-то между вторым и третьим ребром.
Чувство, от которого нужно было срочно избавиться.
Я аккуратно отстранился, чтобы тут же словить поломанный, с оттенком уязвимости взгляд.
– Нужно сесть в машину.
Она отрицательно замотала головой и судорожно впилась пальцами мне в плечи.
– Мы никуда не поедем, – стараясь звучать мягко, успокаивал я, открывая дверь. – Обещаю, Эм. Мы промокли, нужно согреться.
Она несколько секунд металась взглядом между мной и проёмом в тачку, словно там её ожидало не удобное кресло с подогревом, а адовые черти, готовящие ей самые мучительные пытки. А затем, неуверенно прикусив щеку, всё же последовала моей просьбе. Я испытал невероятное облегчение от её послушания и, попав внутрь, тут же включил на полную мощность печку, достал бутылку воды и протянул ей.
– Замёрзла?
Мы будто искупались в реке и теперь заливали осадками мой вылизанный до блеска салон. И если бы раньше я рассвирепел от подобной херни за секунду, то сейчас химчистка – это последнее, что меня волновало в жизни.
Пока она пила, я каким-то маниакальным взглядом наблюдал за глотательными движениями горла и застывшей на её нижней губе каплей воды. Секунда… и объект моих наблюдений был тотально уничтожен острым кончиком языка.
– Немного, – прошептала Эм и, отдав мне бутылку, потёрла ладошки друг о друга.
Ощущая себя грёбаным извращенцем, я скользил по ней въедливым взглядом, выхватывая каждый, как мне казалось, важный элемент: прилипшие к бледным щекам мокрые пряди волос, склеенные дождём в острые треугольники ресницы, искусанные, обескровленные губы. Весь её вид был по-детски трогательным. Ничего не осталось от той надменной сучки.
Она явно испытывала дискомфорт от моего пристального интереса и продолжала тереть ладони с такой силой, будто хотела вызвать огонь. Потом, видимо, осознала, что этому не бывать и полезла в сумку… Судорожно что-то искала… Не нашла. Тяжело вздохнула и повернулась ко мне.
– Вызовешь мне такси?
Она сегодня била все рекорды своими гениальными идеями.
– Допустим, они согласятся в такую погоду отправить сюда машину, но сколько нам придётся её ждать? Два, три часа? Прости, крошка, у меня нет столько времени.
Она нервно сжала пальцами края толстовки. Никаких колкостей в ответ. Я сражён. Помяло её не слабо.
– Расскажешь, почему мне пришлось играть в доктора?
Эм тяжело сглотнула и, по новой начав терзать губу, уставилась на лобовое, полностью накрытое водяной пеленой, не дающей увидеть даже поверхность капота. То, что творилось дальше, можно было только угадывать. Непроглядный дождливый мрак.
