– Но?
Он не собирался облегчать мне задачу.
– Ты всё понимаешь, Максвелл. Хватит строить из себя недоразвитого!
Он лениво качнулся на пятках.
– Прекрати истерить. Ты постоянно заводишься на ровном месте.
– На ровном месте?! – Основательно раскипятилась я. – Ещё неделю назад ты считал меня шлюхой!
Сомнительный аргумент. Но я не знала, чем ещё защититься.
– Мы уже всё выяснили. Я ошибся. И искупил вину. Там, на трассе.
– Я же просила не вспоминать!
– Так ты ещё не выполнила моё условие.
Я прокусила себе до крови щеку.
Он. Меня. Бесил.
Решив, что разговор ведёт совсем не в нужное мне русло, я принялась чересчур пылко снимать перчатки, что оказалось нихрена не лёгкой задачей. Отрывала липучку, но пока пыталась стянуть, она прилипала вновь. И так трижды! И всё то время, что меня трясло как неврастеничку, он преспокойно стоял в сторонке и с невозмутимым видом наблюдал за моими страданиями. Я чуть не разгрызла перчатки зубами, но всё же добилась успеха и, с невиданной экспрессией швырнув их на пол, гневно выпалила:
– Мог бы и помочь!
– Ты могла попросить, и я бы помог. – Размеренно и спокойно в ответ. Спокойно до дёргающегося века. – Но ты предпочла сделать всё сама. Зачем вмешиваться в чужие планы?
– А старики с тяжёлыми сумками – это тоже чужие планы? – огрызнулась я. – Тоже будешь ждать, пока попросят?
Мужская линия губ приобрела черты крайне нехорошей улыбки.
– При первой нашей встрече я решил, что у тебя месячные, – прямо и обескураживающе произнёс Уайт. – Но, поскольку они не могут быть такими затяжными, я нашёл другое объяснение твоему дерьмовому характеру, – продолжил он, удостоверившись, что всё моё внимание безраздельно принадлежит ему. А оно принадлежало. Ещё как. – Твоя проблема в том, что ты хочешь казаться лучше, чем ты есть. Надменная, гордая блондиночка с целым блокнотом принципов, раздражающих даже тебя саму. То ты смотришь на меня, как на насекомое, то вдруг резко превращаешься в избалованного ребёнка, топающего ногой возле упаковки шоколада. Я ничего не сделал против твоей воли. Пальцем тебя не коснулся. Это ты что-то придумала в своей милой белокурой головке и агрессивно реагируешь на каждое моё высказывание. Я открою тебе секрет, Эм. Помогу понять, – он понизил голос до хриплого шёпота. – Я тебе нравлюсь. А если быть точнее, ты меня хочешь.
Я захлебнулась воздухом.
– И тебя это злит. Я замечаю все твои реакции, все твои взгляды… твоё возбуждение у того грёбаного бассейна. Помолчи. – Он властно поднял руку вверх, призывая меня к тишине и не давая даже раскрыть рта, чтобы выдать опровержительный монолог в ответ. – В этом нет ничего страшного. У меня на тебя тоже стоит. Физическая реакция организма. Так бывает, – усмехнулся он, заметив мой метнувшийся к его топорщащимся шортам взгляд.
Я ошеломлённо смотрела на него в ответ и испытывала ужасное чувство, которое не распознавалось, не идентифицировалось. Словно моя программа устарела, а весь мир сменил коды.
– У тебя сейчас два варианта, – тем временем не останавливался он, с мрачным удовлетворением считывая мою полную растерянность. – Влепить мне пощёчину и свалить. Обещаю позволить. Либо выполнить моё условие: без необоснованных обвинений в сексуальных домогательствах пойти погулять по набережной и поесть мороженое. Я всё-таки тебе обещал, – буднично озвучил он, будто не он только что смешал меня с дерьмом в старом ржавом ведре. – Я не собираюсь приставать и покушаться на твоё тело. Даю слово. Член останется в штанах.
Пять широких шагов, и мой выбор прозвенел хлёсткой, окончательно убивающей всё хорошее между нами пощёчиной. Его голова дёрнулась в сторону, на несколько устрашающих секунд зависла в новой позиции, а потом медленно, без резких движений, вернулась в исходное положение. На щеке, покрытой лёгкой щетиной, пылал огненный отпечаток моей ладони, а пронзительные тёмно-карие глаза в режиме реального времени затягивал новый оттенок вяжущей черноты.
Но меня это не остановило.
– Ты совсем охренел?! – прошипела я, тыкая указательным пальцем ему в грудь. – Кто ты такой, чтобы судить меня?! Проводить свой сраный анализ! Ты ни черта обо мне не знаешь! Кто-то проклял меня, и ты, появившись в моей жизни, возомнил, что можешь давать оценку моим действиям! С чего ты решил, что мне интересно твоё мнение?! Что ты из себя вообще представляешь?! – рычала я, продолжая вкручивать палец ему в грудную клетку. – Замечаешь мои взгляды? Какие взгляды?! Взгляды презрения?! Я не выношу таких, как ты! Брутальных самцов, волей случая вылезших из трущоб, с завышенным самомнением. Бьющими себе татуировки, чтобы девчонки ссались по углам от их грозного вида. В тебе нет ничего, чтобы меня заинтересовало! Я терплю твоё присутствие только из-за статьи! Если бы не работа, я бы и секунды не уделила такому, как ты! И я безумно счастлива, что это наша последняя встреча! – Я снова ткнула пальцем ему в грудь, удивляясь тому факту, что он до сих пор мне его не сломал.
