Он вообще оставался максимально неподвижным и не предпринимал абсолютно никаких манёвров. Словно дал мне полную свободу действий, и я бессовестно ей воспользовалась, вылив на него всё это дерьмо из-за собственной обиды.
На его груди образовалась красная точка, натыканная мной за время длинной эпической речи. Её алеющие контуры легко просматривались даже на фоне чёрных извилистых линий. Не только чёрных, но и… бежевых? Прищурившись, я невольно подалась вперёд и присмотрелась. Неровные… выпуклые… похожие на … шрамы?!
Я нервно забегала глазами по всему его торсу, с каждой секундой выхватывая всё больше и больше новых рубцов. Они были разной длины, ширины. Кривые и более ровные. Как я могла не заметить их раньше?! Могла. Я не подходила к нему настолько близко. Даже с такого расстояния их можно было принять за рисунок. Рисунок, набитый вовсе не иглой.
– Откуда столько шрамов? – растерянно спросила я, поднимая голову.
После моего вопроса чернота в его глазах стала напоминать густую смолу. Одна искра, и вспыхнет всё вокруг.
Меня охватило отвратительное чувство. Что я там несла про татуировки? Для брутальности? Какая же я дура! Столько шрамов! Откуда они? Его пытали?! Издевались?!
Не веря собственным предположениям, я снова протянула руку, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Но она не достигла цели. Он перехватил её в воздухе и крепко сжал запястье.
– Хватит. – Насквозь пронизывающий взгляд. Настолько холодный, что им можно сгенерировать лёд в преисподней. – Тебе пора.
– Максвелл, я…
– Я не пойму, где ты настоящая, Эмили, – неожиданно произнёс он.
Эмили? Не Эм?
– Та, что перед мной, или та беззащитная девочка, впадающая в ужас из-за темноты и пассажирских кресел, из дома Дэниела? Твоя игра в «тяни-толкай» больше мне неинтересна. В следующий раз я не буду играть. Я сразу толкну, – замораживающе отхлестал он и, отпустив запястье, направился в сторону тренерской.
Я словно брошенный котёнок смотрела ему вслед и испытывала противное чувство потери. Я наговорила ему то, что совсем не думала. А теперь не знала, как это исправить. Каждое моё слово – ложь. Он просто взбесил меня, сказав, что он мне нравится. Что я его хочу.
Это всё неправда! Я люблю только Эйдена.
Спрыгнув с ринга, я рванула к своему рюкзаку. Достала телефон с толстовкой и, бережно положив их на скамью, чуть ли не бегом вылетела из здания, чувствуя, как предательски дрожит подбородок.
Быстрым шагом я дошла до ближайшего светофора, перебежала на другую сторону улицы, бесконечно прокручивая пластинку своей унизительной речи. Как я вообще могла такое сказать?! Я ведь не такая! Я не злая.
«… волей случая вылезших из трущоб…».
Разве это про него? Только слепой не заметит его силу духа, волю к победе. У него глаза горели от вида перчаток. Боже, какая я стерва!
Открыв мысленный блокнот, я распределила все плюсы и минусы своего гадкого поступка. Минусов было бесчисленное множество, а вот плюс всего один.
Он больше никогда не подойдёт ко мне после этих слов. Никогда!
А я не стану извиняться. Оставлю всё, как есть.
Так лучше… лучше ведь?
С головой окунувшись в собственные мыли, я завернула за угол и на полном ходу влетела в идущего навстречу человека. У него с плеча слетела сумка, из неё выпали белые, испещрённые чертежами листы и хаотично разлетелись по асфальту. Спохватившись, я принялась поспешно собирать их и бесперебойно извиняться. А подобрав последний, поднялась и встретилась с глазами парня, лицо которого мне показалась очень знакомым.
– Всё в порядке. Ничего страшного, – в третий раз повторил он, протягивая руку за чертежами. Но я не спешила их отдавать, и он недоуменно нахмурился.
– Энтони? – спросила я, неуверенная в правильности произнесённого имени.
Он нахмурился ещё сильнее.
– Да, а вы… – Он явно меня не помнил.
– Я Эмили. Девушка Эйдена Райса. Мы встречались с вами на архитектурной выставке «Гармония линий».
– Ох, точно. – Его губ коснулась извиняющаяся улыбка. – Простите, пожалуйста. Я вас не узнал. – И кивнул на листы, которые я все ещё продолжала держать с другой стороны. – Отпустите?
– Да, конечно, простите, – опомнилась я.
Энтони являлся одним из архитекторов, участвующих в проекте «Баттерфляй». И я была безумно удивлена тем фактом, что он стоял сейчас прямо передо мной. В Чикаго.
– Почему вы в Чикаго?
Он поправил съехавшие на кончик носа очки и непонимающе уставился на меня, слегка обескураженный моей бесцеремонностью.
– Проект «Баттерфляй». Эйден говорил, что вы тоже в команде архитекторов, – пояснила я. – Строительство же ещё не закончено, – с полной уверенностью в собственных словах наседала я на него, стараясь не обращать внимание на бешено колотящееся в груди сердце.
Он откровенно растерялся от моей выходящей за рамки приличий настойчивости.
– Строительство подходит к концу, – косясь на меня странным взглядом произнёс он, запихивая последний непослушный лист в сумку. – Наша помощь больше не требуется. Я вернулся в Чикаго больше месяца назад.
Больше месяца?!
– А … а остальные? – мой голос звучал глухо.
